Измена - дело семейное

Глава 12

Мудрости мне не занимать.

Поэтому, вместо того, чтобы плакать на плече у подруг, которых у меня особо и нет, я выуживаю чемодан из багажника такси, качу по вымощенной асфальтом мостовой к нужной арке. Через несколько метров останавливаюсь и, запрокинув голову, смотрю, не моргая, на старый дом на углу Обводного.

- Орлова, что за упрямство? – не унимается Миронов, с которым я говорила по телефону всю дорогу до этого места и продолжаю говорить до сих пор. – У меня две свободные спальни, куда ты собралась заселяться?!

Потому что жизнь – она такая. Продолжается, даже если кажется, что нет.

- Вадим, это центр.

Ну, почти. В настоящем центре не нашлось ни одной подходящей квартиры, в которую можно было заселиться вот так, сходу. А ехать куда-то на окраину города я не хотела. Так что это огромное везение, которое не стоит упускать. А еще в объявлении написано, что тут матрас ортопедический – хотя бы для моей спины все останется по-прежнему.

- Пожалуйста, не уговаривай меня. Так будет лучше.

Но я не жалуюсь.

Я вообще не понимаю, что сейчас чувствую. Слишком стремительны все перемены, с которыми я столкнулась. Истории клиенток, которые, узнав об измене мужей, бросали всё и уезжали практически в никуда, никогда не находили отклика в моем сердце. Привыкшая мыслить рационально, я не понимала, как можно так глупо покидать поле битвы? Не говорила вслух, но мысленно осуждала их за этот опрометчивый ход. Убеждала их, что бегство – это не решение. Бегство – это поражение.

Ну, и где сейчас мои убеждения?

Воистину, не суди, да не судим будешь...

- Скинь мне хоть адрес.

- Ключи получу – тогда скину.

У подъезда меня встречает риелтор. Сканирует профессиональным взглядом на предмет платежеспособности. Мы здороваемся, заходим в подъезд. Квартира, которую я собираюсь арендовать – на первом этаже. Однокомнатная, после ремонта, названная по-модному евродвушка.

Осматриваю бегло, подписываем договор.

- Ну, с новосельем! – и риелтор уходит.

Пишу Вадиму, как и обещала, адрес. Заношу чемодан в спальню, приставляю к окрашенной в оливковый цвет стене. На разбор нет сил – падаю на зеленое покрывало как есть, в одежде, и проваливаюсь в сон.

Когда открываю глаза – в комнате темно. Лежу в какой-то странной позе: руки раскинуты, ноги наполовину свисают с кровати. Шея болит, спина затекла – не оценила прелестей нового матраса.

- М-да, – бормочу, потихоньку подбираясь.

Сажусь, оглядываюсь по сторонам. За окном уже сумерки. Но по ним не понять, который час. Белые ночи.

Тусклый свет фонаря пробивается сквозь тонкий тюль, складки которой отбрасывают ровные тени на зеленую стену. Ощущение, что я попала в темный лес поздно ночью.

Хорошо, что хищники тут не водятся! – ухмыляюсь мысленно. И стоит мне об этом подумать, как из прихожей раздается стук в дверь. Я никого не жду.

Объяснимо, принимаю решение не открывать, притвориться, что никого дома нет. Но стук повторяется – настойчивый, но не агрессивный.

Иду к двери, смотрю в глазок. За дверью стоит Вадим.

Открываю.

Он держит в одной руке увесистый пакет из ближайшего супермаркета, а в другой – мобильный телефон. На его лице – привычная полуулыбка, но в глазах читаются тревога и сосредоточенность.

- И не стыдно тебе, Наташа? У тебя дверной звонок не работает. – бросает свое фирменное приветствие, проходит вперед, не дожидаясь приглашения. – Ты что, спала?

- Миронов. – действительно, голос звучит хрипло, заспанно. – Что ты здесь делаешь?

- Соскучился. И подумал, что холодильник у тебя на новом месте наверняка пуст. А адвокату на голодный желудок мыслить противопоказано. – Поднимает руки, демонстрируя пакет. – Можно?

- Ты уже и так вошел.

Он проходит в кухню-гостиную, обводит квартиру беглым, оценивающим взглядом.

- Уютно. – выносит тут же вердикт. – Правда, тесновато, но для затворничества – то, что надо.

- А кто сказал, что я собираюсь затворничать?

- Да-да, как скажешь.

Идет к кухонному столу, ставит пакет на табурет и начинает выуживать по одному покупки. Хлеб, сыр, яйца, овощи, зелень... Напоследок с громким стуком ставит на стол банку кофе и пачку чая.

- Показывай, где у тебя что? Будем ужинать.

Я за всем этим действом наблюдаю, прислонившись к импровизированной перегородке, отделяющей кухню от зала. Он выглядит спокойным, таким собранным, что на фоне моей внутренней разрухи это кажется почти издевательством.

- Спасибо, тебе, Вадим. Но я не голодна. Не стоило беспокоиться.

Он хмурится.

- Я не беспокоился. А вот тебе бы следовало. Наташ, ты выглядишь как смерть. Когда ты последний раз ела?

- Я ужинала.

Вчера, но ему об этом знать не надо.

Вадим качает головой.

- Садись, – командует он мягко, но так, что не возразишь. – Ты как на конференцию собираешься в таком состоянии ехать?

- Отменю. – бросаю без грамма сомнения, хотя последние пару месяцев готовилась к этой поездке в Москву и выступлению перед коллегами на крупнейшем в стране юридическом форуме.

- Я тебе отменю, Орлова.Сказал, садись.

Послушно опускаюсь на свободную табуретку, пока он открывает шкафы, ищет тарелки, утварь...

Находит кастрюлю ставит вариться магазинные пельмени, вскрывает упаковку с соусом, достает из шкафчика две обеденные тарелки. Ведет себя так, будто он прожил здесь всю жизнь, а не заглянул впервые.

Удивительный, всё таки, этот Миронов. Столько лет дружим, но не привыкну никак к этой его способности – входить в любое пространство и сразу делать его уютным, обжитым. Он сносит напрочь стереотипы о мужчинах, которые не умеют вести быт. Он умеет готовить, всегда ухожен, аккуратен, следит за своим стилем. Хотя вполне можно было бы ожидать иного от человека, который третий год в разводе, но так и не начал новых серьезных отношений.

Постепенно кухня наполняется призывными запахами, заставляя желудок сжиматься от голода.
Не три звезды Мишлена, но за вкус отвечаю, – улыбается, накладывая в тарелки свое кулинарное творение.