Измена. День сурка

8

— Подождите! — вдруг кое-что вспоминаю я.

— Да, милая, — внимательно смотрит мне в глаза своим немигающим взором Антонина. — Вы передумали?

— Нет. Конечно, нет! Я не собираюсь отдавать моего мужа какой-нибудь дешёвке. Он любит меня, а я люблю его. Я твёрдо в этом уверена, — горячо заверяю я консультанта.

— Тогда что? — гипнотизирует меня взглядом Антонина.

— Что вы хотите взамен? — прямо спрашиваю я её.

А то странно это всё как-то. Ни тебе снятия венца безбрачия, ни продажи амулетов и свечей от порчи и от разлучницы. Уж как-то хочется знать цену заранее, до того, как мне выкатили здоровенный счёт с пятью нулями.

— Да ничего особенного. Так, всего неделю вашей жизни, — мягко улыбается мне Антонина, и тут-то до меня наконец-то доходит.

Она же просто сумасшедшая. Отсюда этот её пристальный полубезумный взгляд, вся эта обстановочка и театральная наигранность. Точно, чокнутая. Консультант.

Воланд вон у Булгакова тоже консультантом был.

С сумасшедшими надо поосторожнее, и валить отсюда поскорее!

— Всего лишь неделю? — растягиваю я губы в приветливой улыбке.

Главное не показывать ей, что я её раскусила. А то мало ли, что там у шизофреников на уме.

— Ну хорошо, неделя жизни — это совсем немного, — резонно соглашаюсь я с этой сбежавшей из дурки. — Ради моего Адама мне и месяца не жалко, — расщедриваюсь уже я вовсю.

— Какая любовь, это просто похвально, — хвалит меня Антонина, поглаживая по голове, как маленькую девочку. — За неделю жизни я помогу вам, — соглашается эта консультантша, и я понимаю, что наш разговор сейчас напоминает беседу двух пациентов психбольницы.

— Отлично, — поднимаюсь я со своего кресла.

Надо поскорее сваливать.

— Что-нибудь ещё? Подписать кровью договор? — нервно хихикаю я.

— Да что вы, какая кровь! Это же пережитки прошлого, суеверия, — машет на меня обеими руками Антонина. — Вот, только если в планшете только галочку поставить, — протягивает она мне планшет со стилусом.

И я, не глядя, просто ставлю крестик под какой-то белибердой.

— Спасибо, вы мне очень помогли, Антонина, — пячусь я уже бочком к двери, жалея, что я вообще оказалась у этой ненормальной.

На то и рассчитано: в минуты потрясений женщины готовы на многое. В том числе и на такие вот странные визиты.

Но слава Богу, у меня пока ещё есть мозги в черепушке, и я пулей вылетаю на улицу. Вдыхаю полной грудью загазованный городской воздух и мне становится легче.

Оглядываюсь на этот старинный особнячок, который со стороны мне кажется ещё меньше и уже, чем показался с первого взгляда, и решительной походкой направляюсь домой.

И не могу поверить, что я вообще на такое купилась! Консультант по личному счастью, тоже мне. Как-нибудь сама разберусь со своим личным счастьем.

И я вспоминаю, что мой Адам уже далеко. Летит в самолёте, на Мальдивы, и, возможно, та самая стюардесса сейчас строит ему глазки…

Прихожу домой, скидываю туфли и вещи и иду в гостиную, на диванчик. Сажусь, тупо смотрю перед собой в стену и даже не замечаю, как незаметно вырубаюсь…

Мне снятся странные вещи: какие-то котлы с паутиной, чёрные кошки и тёмные подземелья. Как будто я убегаю от кого-то, а этот кто-то бежит и кричит мне вослед: «Всего лишь неделя! Всего лишь неделя…»

Просыпаюсь в холодном поту, и не сразу понимаю, где я вообще нахожусь. И только слышу голос Адама, который шепчет мне на ушко:

— Тшш, моя маленькая… Это всего лишь сон, тшш... Я рядом, я с тобой, любимая…

Фокусирую взгляд и вижу его встревоженное и заботливое лицо.

— Адам? — восклицаю я. — Но как…

Осматриваюсь по сторонам: я лежу в своей кровати. В своей спальне, на своей постели. Вместе со своим мужем.

Голова раскалывается и болит, как будто я выпила бутылку шампанского накануне, но я отчётливо помню, что я вчера заснула на диванчике в гостиной. А мой муж улетел на Мальдивы. Без меня.

Так что это, чёрт побери, такое?!

— Адам, почему ты дома? — хрипло шепчу я. Голос не слушается меня.

— А где я, по-твоему, должен быть? — удивлённо смотрит на меня Адам.

— На Мальдивах…

— С чего бы мне быть на Мальдивах без тебя, Ева? — смеётся Адам. — Или это тонкий намёк на то, что мы давно не были в отпуске?

— С того, что ты улетел туда один, без меня, — бормочу я, и Адам кладёт мне свою прохладную ладонь на лоб.

— Ты не заболела, малышка? — заглядывает мне в глаза. — Как ты себя чувствуешь. Выглядишь странно…

— Со мной всё в полном порядке, — уже усаживаюсь я на постель.

Ничего не понимаю. Вот моя спальня. Вот мой муж.

Вот она я.

В чёртовом корсете. Чёрт! Как я вообще оказалась в нём?! Я же отнесла его в детский дом! Или куда там ещё отдают вещи на благотворительность?!

— Вчера было просто чудесно, — довольным котом мурлычет Адам, подбираясь ко мне всё ближе и ближе… — Может быть, повторим? — уже подминает он меня под себя.

— Повторим что?! — хрипло шепчу я. — А где чёртова Дашка?

— Какая Дашка? Ты вообще о ком? Твоя новая коллега? — зарывается мне в волосы губами Адам.

— Ну, моя подруга, бывшая… — уже совсем неуверенно бормочу я. — Была свидетельницей на нашей свадьбе…

— С тобой точно всё в порядке, малышка? — уже прекращает свои ласки и ещё внимательнее вглядывается в моё лицо мой муж. — Не надо было нам вчера брать ещё одну бутылку…

— Да что вчера было? — уже сама пугаюсь я.

— Всё было чудесно… Вчера ведь была наша годовщина, ты что, всё забыла? — объясняет мне, как маленькой девочке, Адам. — И, кстати, у тебя нет никакой подруги Дашки. У тебя вообще нет подруг. И у нас не было никаких свидетельниц на свадьбе.

И тут я всё вспоминаю. Особняк. Антонина. Неделя моей жизни.