Измена. Дочь моей сестры

Глава 2

Пока что хочется одного: плеснуть в лицо, но сдерживаюсь. Я у нас в семье по этой части: собранная и спокойная. А Диана импульсивная и дерзкая. Яблоки от яблони рассыпались в разные стороны, что ни говори. Мы даже внешне отличаемся, как чёрное и белое.

- Будешь себя так вести с прислугой, поняла? – напоминаю ей, что она перебарщивает.

- Да-да, прости, - тут же соглашается, делаясь паинькой, картинно бьёт себя по губам.

Нахожу початую бутылку чего-то крепкого, всё ожидая, когда закончится фарс, и подхожу к ней, протягивая стакан.

Выгнать или нет, вот в чём вопрос. И совесть каждую секунду напоминает про её болезнь.

- Ты говоришь правду? – смотрю, как она быстро опрокидывает в себя налитое на два пальца, немного морщась, а потом громко ставит посуду на стекло, отчего внутренне съеживаюсь. Не люблю такие звуки, всегда мерзко.

Диана поднимает руку ладонью ко мне и смотрит в глаза.

- Говорю только правду, и ничего, кроме правды.

- И зачем явилась?

Вопрос очевиден: разрушить мою жизнь. А я-то думала, что мозги накапливаются с годами. Ничего подобного, у неё там дыра величиной с апельсин.

- Да хрен его знает, - откидывает голову на спинку кресла. – Мне посоветовал психолог.

Психолог посоветовал моей сестре исповедаться перед всеми, кого она обидела когда-то.

- Да, так и сказала! – продолжает Диана.

- Что? Заявится к сестре с мешком дерьма?!

- Не драматизируй, Рим, - цокает языком, качая головой. – Это я умираю, - тычет себя в грудь, - поняла? Я! А ты остаёшься!

С пудовым грузом на шее. Господи, она даже умереть в тишине не может, делает из этого целое шоу.

Задумчиво качаю головой, когда она хватает мою ладонь, и я смотрю на это единение испуганно, не зная, как себя вести.

- Прости, Рим, - делает попытку извиниться. Только она же у меня не платье взяла поносить и порвала. – Прости за ошибки молодости.

Выдёргиваю руки, потому что неимоверно противно, будто читает по листу.

- Заканчивай уже, - требую. – И на выход!

- Выгоняешь, значит? – выпячивает нижнюю губу. – Ну-ну, давай. Так и поступают настоящие христиане!

- Кто?! – кажется, что ослышалась. – С каких пор ты у нас христианкой заделалась?

Она вытаскивает золотую цепочку с крестиком, победоносно на меня смотря.

- Не меняют мнения только идиоты! – её ирония сквозит по комнате. – Я же должна подготовиться к вашему этому раю.

- К нашему, - хмыкаю. – Тебя туда не пустят. К нашему, - качаю головой.

- Чего это вдруг?

- Талончик поздно взяла, - всё же не могу говорить с ней нормально.

И она принимается хлопать в ладоши, пока её лицо искажается злобой и презрением.

- Вот она – твоя натура. Я к тебе с горем пришла, а ты что?

- Ну что я, Диан? Что? Не бросаюсь рыдать? Не утешаю? Всю жизнь смотрела, как тебя все вокруг утешают, научилась быть сильнее. Кстати, спасибо за это. Стержень мне с детства вставили. Младших больше любят, да?

- Столько лет прошло, а у тебя ревность? – поднимает брови.

- Да пошла ты, - поднимаю её стакан с журнального столика, отправляясь к мойке. Рассчитываю, что сейчас у королевы сдадут нервы, и она всё же уйдёт. Только Диана не поднимается с места.