Измена. Дочь моей сестры

Глава 10

До родителей добираться недолго, порядка 2,5 часов в одну сторону на машине, и я собираю вещи, надеясь задержаться у них на пару дней. Можно приехать наскоком и сбежать, но будет слишком подозрительно, да и с отцом грех не поболтать на разные темы. Он, в отличие от матери, мной всегда интересовался и хвалил, если я одерживала победы.

Даже сейчас в курсе моих историй. Нет, конечно, не читает любовные романы, если только фантастику, когда меня занесёт не туда. В остальном просто интересуется, как дела в этой области. Мать просто слушает мои ответы, и такое чувство, что даже внуков она любит куда больше меня, будто в этой жизни она неимоверно огорчена моим существованием.

Мне можно было лезть из кожи вон, но похвала ждала лишь в редких случаях. И что бы не делала Диана, для матери она всегда была куда любимее меня. Иногда сдавали нервы, и я закрывалась в туалете и ревела, потому что больше не могла. Но, возможно, именно её отношение сделало из меня бойца. Ну и помощь отца, не без того. Я не опустила руки, не замкнулась в себе, а просто впахивала, чтобы доказать: я многое могу.

Лапин застывает в дверях, смотря на сумку у моих ног.

- Не понял, сдвигает брови на переносице. – Ты уходишь?

- Есть причина? - поворачиваюсь к нему. Ну давай, скажи мне прямо сейчас, и не придётся делать то, что задумала. Но он отвечает.

- Вот и я хочу понять, есть ли причина? Что происходит, Рина?

Узнаю мужа. Будет опираться до последнего, даже когда будут неопровержимые доказательства, он станет гнуть свою линию, пытаясь выйти белым и пушистым. Что ж, мне придётся выдвигать не голословные обвинения, а вполне себе настоящие.

- На пару дней надо к моим съездить.

- К чему срочность?

- Просто соскучилась.

- Ты действительно больна, - фыркает он, держа руки в карманах. Вынимает их, принимаясь расстёгивать рубашку. Пиджак брошен на стул, и я снова обращаюсь к шкафу.

Не желаю реагировать на его ремарки, понимаю, о чём он. Обычно я не скучаю. Ездим к моим на праздники, иногда они навещают нас. Да и плевать, что он будет думать.

- Когда вернёшься? – слышу звук пряжки ремня, Лев продолжает раздеваться. Интересно, у него сегодня была уже та самая молодая любовница или нет? Жаль, что ещё не придумали счётчика для секса. Сейчас бы посмотрел, в чью пользу счёт. Наверное, у нас было бы так: Любовница – жена ( 100-2).

- Дня через три, может раньше. А что?

- Просто спросил.

- Планируешь водить домой шлюх?

В каждой шутке есть доля правды. Улыбаюсь, смотря на его озадаченно лицо, и он смеётся через три секунды, как будто у него там заторможенная программа в голове.

- Готовишься писать юмористическую книгу?

- Вряд ли это будет смешно для моих читательниц.

Лапин заваливается на кровать в трусах и без рубашки.

- Может, у тебя там любовник? – кидает пас.

- В шкафу?

- В другом городе.

- Может, - пожимаю плечами, отправляя в сумку две пары джинс и три рубашки. Люблю просторные вещи, которые не стесняют.

- Я серьёзно.

- Сильно расстроишься? – поворачиваюсь к нему.

Я никогда не задумывалась о том, чтобы изменять мужу. Нет, конечно, в жизни были моменты, в которых оцениваешь других мужчин, иногда хотелось кого-то нового, но это нормально. Нельзя смотреть лишь в одну сторону. А вот ходить… Тут уж я не позволяла себе ничего лишнего.

Что греха таить, я даже влюблялась в героев: сильных, смелых, брутальных, умных. Последнее меня привлекало в них куда больше других качеств. И юмор. На мой взгляд легко с тем, у кого есть чувство юмора.

Лапина я выбрала по тем же соображениям. Единственное, он никогда не был брутальным. Да и бог с ним. Только скрытые качества, например предательство, выявились слишком поздно, хотя были присущи ему всегда.

- Рин, ни разу не смешно.

- Ну и не смейся.

Сумка готова, и я тяну резко замок, отчего раздаётся характерный звук. Только надо притормозить с моим настроением. Нельзя показывать, что я что-то знаю, иначе уж может выкрутиться. Стоит застать его врасплох, наступив на хвост.

- Кстати, Милка звонила, - перевожу резво тему. – Холодильник сломался.

- И ты денег дала, - не спрашивает, а утверждает Лапин. – Рин, ну сколько можно? Они никогда не научатся жить.

- Да не бухти. Нам тоже помогали.

- Хочешь сказать, что твои родители нам всё покупали? – седлает он любимого коня, а я понимаю, что увести его от разговора - проще простого. А теперь бы ещё выдержать тираду, которую стоит высказывать дорогому зятю, но уж никак не мне.