Измена. Дочь моей сестры

глава 11

Выезжаю после десяти, спокойно выспавшись и пробудившись кофе. Есть прелесть в том, что работаешь, когда тебе вздумается. График устанавливаешь ты сам, а не кто-то сверху. Но это не значит, что можно вообще ничего не делать, во всём нужна дисциплина.

Лапин отсыпается, он – ночная бабочка, которая работает ближе к вечеру. А я упаковываю в багажник вещи и заезжаю в магазин, купить что-то к столу. Не приеду же к родителям с пустыми руками.

Набираю через громкую связь, проезжая табличку с надписью города, и здороваюсь с отцом. С ним всегда проще.

- Что-то случилось? – тут же спрашивает меня.

- Нет, просто навестить.

- Диана приехала.

- Да, знаю. Была у меня перед тем, как отправиться к вам.

Деликатно умалчиваю по какому поводу, поговорим на месте, там и посмотрю, кто был в курсе событий и каких.

- У неё плохие новости.

- Она рассказала.

Слышу голос матери, которая интересуется, с кем он говорит, и отец называет моё имя.

- Нечего ей здесь делать, - шипит она довольно громко, что я различаю слова.

Хочется тут же развернуться и бросить задумку, но отец пресекает.

- Рим, я тебя жду, приезжай. Семья должна держаться вместе.

Он прощается, и я знаю, что в который раз будет говорить женщине, которая меня родила, что ей следует задуматься о том, что она говорит.

Я всегда хотела её понять, но не могла. Держала обиду, пыталась презирать, а потом поняла, что могу просто уйти, как только исполнится 18. Связь мы поддерживали, но больше с отцом. Я была для матери нелюбимым ребёнком, бог знает почему. Она никогда не говорила, но порой, срываясь, причитала, что лучше бы сделала аборт, потому что я ей сломала жизнь.

Отец разрывался между нами в такие моменты, не зная, кого следует успокаивать, а я ощущала себя в полной семье при живых родителях сиротой казанской и ловила себя на мысли, что лучше бы было в детском доме.

Поскольку глупости были мне не свойственны, я не сбежала, не озлобилась, а просто отдалилась. Но не до конца. Кровь звала, и с возрастом я научилась прощать. Два года посещала психолога, который и помог отпустить ситуацию, чтобы мне жилось проще, чем было.

И вот эта женщина снова нажимала на больное место.

Музыка вливается в сознание, и я подпеваю знакомые слова. Неважно какие, просто чтобы отключить негативные мысли и не позволить себе повернуть назад. Мне надо, просто необходимо взять из родительского дома кое-что, а потом уеду. К чёрту психологов и прощение. Я простой человек, у которого дохрена слабостей.

Сообщения пиликают в группе. Там я и десять девчонок. Ну да, нам далеко за сорок, а то и все пятьдесят, но между собой общение продолжается в таком ключе. Тут списываемся по походам в кино или театры, квизы, квартирники, посиделки с глинтвейном. Жизнь не стоит на месте – она движется дальше. И тухнуть после работы дома или нет – личное дело каждого. Вот и теперь встреча завтра в кафе.

Пишу, что решу завтра утром, но не говорю, что поехала к своим. Все мы довольно близкие люди, но не настолько, чтобы выворачивать им душу, рассказывая, что происходит в моей жизни. Они и так считают, что все мои измены написаны из-за Лапина. Раньше мне было смешно. Теперь совершенно нет.

Перед тем, как въехать на знакомую до боли улицу, останавливаюсь за несколько кварталов, собираясь с духом. Пары минут хватает, и я снова трогаюсь с места.

Первой встречает Диана, и я даже удивлена. Она сидит на крытой веранде, выпуская сизый дым, и машет рукой.

- Как в старые добрые времена, да? – какого-то чёрта говорит.

Старые? Возможно. Добрые? Вряд ли.

- Покурим? – предлагает, пока я усаживаясь на кресло рядом. Некогда новый дом состарился вслед за родителями, у которых уже осталось мало сил на его содержание. Год от года они всё больше отдыхают, а не работают, хотя вытащить мать с огорода в сезон надо ещё постараться.

Диана протягивает пачку, но я качаю головой.

- Как хочешь.

- Сказала им?

- Да.

Короткое. И даже обошлось без помпезных фраз, типа:

«Ну а как ты хотела?», «Предлагаешь оповестить после смерти?»

- Сразу же, как приехала.

- Почему она меня так ненавидит? – решаю поговорить по душам, только у Дианки всегда один и тот же ответ.

- Тебе кажется.

Отец появляется, раскидывая руки, и прижимает к сердцу. А я снова отмечаю, насколько слабыми стали объятья, словно с каждым годом из него уходит сама жизнь.