Измена. Дочь моей сестры

Глава 12

Диана подкидывает брови, смотря на меня скептически, а потом затягивается дымом. Я подавляю в себе желание подняться с места и влепить матери пощёчину: первую и единственную за наши жизни. Только сама перестану себя уважать, если поддамся на провокацию. У цивилизованных людей должно хватать словарного запаса, чтобы уложить противника на лопатки.

Первым нарушает молчание отец.

- Мама последнее время сама не своя…, - пытается скрасить неловкость.

- Да ладно, пап. Она всегда своя, - не смотрю на ставшую с годами ненавистную женщину. Пожалуй, я уже перестала её воспринимать всерьёз. – Исходит желчью и ядом. Удивилась бы стань она другой.

- Я подарила тебе жизнь, мерзавка, - хмыкает она, проходя дальше.

Ну вот, вся семья в сборе. Уютно и тепло. И лживое фото в гостиной, с которого мы вчетвером улыбаемся лет двадцать назад, давно пора сжечь.

- Неимоверно благодарна за столь щедрый дар, - отзываюсь. - И да, мне не стоило приезжать, - намереваюсь подняться с места, но ладонь отца укладывается на мою, и я вижу столько боли в его глазах и мольбы. Отвечаю ему взглядом, что неимоверно устала, а он кивает понимающе.

Просто забрать чёртовы волосы и бежать без оглядки.

- Тебе стоило поддержать сестру, как только ты узнала о её горе, - мать опускается рядом с Дианой, и, как всегда, мы с отцом напротив двух гарпий. – Неужели в твоём чёрством сердце нет ни капли жалости?

В мире есть баланс добра и зла, наша семья уравновешивает друг друга. И как только у отца хватило нервов прожить жизнь с этой женщиной?

Он её любил, это видно. Да и теперь готов защищать до последнего. И всегда стоял между нами, пытаясь погасить ненависть.

Поддержать сестру… Мне пытаются навязать вину, которую я не должна испытывать, поскольку эта самая сестра мне выпила немало крови. Но тут поговорка про старое помянуть вступает в силу.

- И как выглядит поддержка, можно поинтересоваться? – сжимаю подлокотники, которые ни в чём не виноваты, но мне следует во что-то переливать негатив.

- Внимание и забота, Римма, - исходит злом мать. – И что сделала ты?

- Скажи мне, я не в курсе. Может, ударила её или послала к чертям собачьим?

Так было часто. Диана, сперва я думала, что в силу возраста, потом поняла, что враньё, которым она кормит окружающих, звучит для неё правдой. В школе она всегда говорила, что учителя плохие, и мать часто вставала на её защиту, потом одноклассники провинились. И снова ей верили. Ну а про меня и говорить не стоит. Диане достаточно было сказать, что я пытала её до синяков, которых, конечно же, невозможно было найти на её теле, потому что никто никогда её и пальцем не трогал, но ей верили. В такие минуты мать говорила, что у меня наклонности.

Что за наклонности, я совершенно не понимала, но отец пресекал разговоры, если находился рядом. В другие моменты мать сама прикусывала язык, как только осознавала, что сболтнула лишнего. А Диана ехидно улыбалась.

- А сказала ли тебе твоя дорогая дочь, для чего она приехала в мой дом? – поднимаю брови, чувствуя, как лицо искажается гримасой ненависти, но тут же подавляю в себе эмоции. Заметила – настроилась. Нельзя позволять чувствам одерживать над собой верх. – Например, кто отец Майи.

- И что? – пожимает плечами мать. И вот это её «и что» говорит о том, что она знает.

- Как давно ты в курсе?

- Что у Майки есть отец? – фыркает она. – Так уж заведено в природе, что дети рождаются от двоих.

- Очень остроумно, но ты прекрасно понимаешь, о чём речь.

- Катя, поставь чайник, - пытается отец пролезть на наше поле боя.

Кстати, когда на моём пороге возникали родители, первым делом я усаживала их за стол, предлагая поесть с дороги. Банально выпить чая. Это основа гостеприимства. Тут же всё упиралось в настроение матери. И сейчас она была не в духе.

- Паша, поставь сам, - отправляет она обратно ему пас.

Конечно, отец в состоянии. Он и пироги печёт, если надо. Просто хотел пресечь наш больной разговор.

- Я не голодна, пап, спасибо, - пытаюсь поддержать его, смотря на желваки, блуждающие на лице.

- Ну и когда ты узнала, что твой зять прошёлся по всем фронтам, заделав тебе не двух, а трёх внуков? – интересуюсь у матери, которая не меняется в лице. А вот отец, напротив, поворачивает ко мне голову. Что ж, видимо, я дочь своего отца, потому что он узнал только что. А я на сутки раньше. – Прости, пап, я не могла иначе, - мне жаль здесь именно его.

Он переваривает информацию, на сей раз переводя взгляд на Диану.

- Что? – вытаскивает она вторую сигарету, потому что первая закончилась. – Я ни у кого мужа не уводила, - резюмирует, будто лишь в этом проблема. – Ошибка молодости.