Измена. Дочь моей сестры

Глава 14

Когда мы учились, Дианка подделывала оценки в дневнике, склеивала листы, замазывала тексты учителя по поводу вызова в школу. Меня называла шестёркой, если я всё же пересказывала отцу послания педагогов, которые были переданы через меня устно. Только я не была намерена оставаться крайней лишь потому, что ей не хотелось в этой жизни ничерта.

Хотя нет, она всем говорила, что однажды станет известной. Надо отдать ей должное. Стала. Она не изменила себе в мечте, гребла на полных парусах, а вот теперь рушила мою жизнь, и я до сих пор не могла понять, что во главе угла: правда или ложь.

Больше мне тут делать нечего, а потому спускаюсь вниз, прислушиваясь к звукам на кухне. Мать с отцом что-то обсуждают, и я не желаю прощаться. Не с ней. В машине наберу папе. Хорошо, что не загоняла её во двор. Только планам не суждено сбыться.

Диана задумчиво смотрит на моё колесо, подперев подбородок одной рукой, пока второй обхватила себя за талию. Даже не накинула куртку, так и выбралась в морозную хмарь в одной кофте. Уточнять, что она тут делает, не хочу. Жму сигналку, забираясь в салон, но ключ в зажигании так и не удаётся вставить, потому что Ди стучит мне в окно у пассажирского сиденья, предлагая опустить стекло. Нехотя подчиняюсь, и она заглядывает внутрь.

- У тебя колесо спустило, - смотрит без тени улыбки, и я, сдвинув брови в раздумьях, отправляюсь оценить масштаб бедствия. У меня есть насос для таких случаев. Не скажу, что использую его часто, но иногда пригождается. Подхожу ближе, всматриваясь в шину, и до слуха доносится шипение. Неужели, проколола?

Сажусь на корточки, пытаясь определить пробоину, пока колесо на глазах становится всё тоньше и тоньше. Я тут около часа, будь большая дыра, оно бы давно спустило. Прохожусь пальцами по резине, касаясь шипящего воздуха, и всё понимаю.

- Ну и зачем? – спрашиваю у стервы, которая стоит за моей спиной с «оружием». Хватит ли ей ума не воткнуть мне между лопаток нож или шило, или чем она там дырявила моё имущество? Смысла вдавливать палец в резину нет, и я поднимаюсь с места, вспоминая, есть ли у меня запаска.

- Пойдём в дом, я замёрзла, - ёжится Диана, а из кармана торчит нос отвёртки. Больная сумасшедшая дрянь, которой всегда так легко всё сходит с рук.

- Пошла на х.., - членораздельно отвечаю ей на это.

- Бывала не раз, - запахивает кофту, оглядываясь. – Порой охренительно, порой полный отстой. От х.ра зависит.

Вот и поговорили. Отменная тема дня.

Она всегда была прямолинейной и грубой. Даже в школе могла сказать учителю, что у неё «отстойное платье» или «дешёвые бусы». А я не понимала, почему мы настолько разные, ведь не было во мне этого её максимализма. Он весь отправился к Ди.

И лет с двенадцати я задумывалась, кто из нас приёмный. Потому что невозможно быть сёстрами при таком различии.

Приходила к выводу, что я. Помню беременность матери, её живот. И как она позволяла его трогать, рассказывая, что у меня будет сестричка. Бывали проблески в её сознании, когда она казалась нормальной. А потом будто тумблер какой-то врубался. И мне думалось, что в её сознании два разных человека, которые никак не могут договориться на мой счёт.

Отправляюсь к багажнику, заглядывая внутрь. Я не специалист в машинах, как и любая другая среднестатистическая женщина. Для этого у меня есть… Нет, не муж. Деньги, которые решают многие проблемы, жаль, что не все. А Лев и машина созданы для езды и комфорта первого. Не могу даже вспомнить, приходилось ли ему менять колесо. А вот мне сейчас предстоит.

Принимаюсь вытаскивать вещи, чтобы добраться до инструментов и запаски. Дианка всё так же маячит рядом. Чёртова стерва. Любого из себя выведет.

- Да куда ты на ночь глядя-то? Идём в дом, вспомним, как раньше было, - дрожит её голос, и она не обманывает. Реально морозно.

Замираю, держа в руках бутылку стеклоомывайки, ладонь на крышке. Представляю, как откручиваю и обливаю синей гадостью её дорогие шмотки. Как хватаю её за волосы, чтобы выместить злобу. И прямо о капот. Тресь.

Я могу многое нафантазировать и повернуть сюжет, куда мне нужно. Только не в своей жизни. Хочется быть демиургом, а по факту мы пешки, играющие на чужой доске.

По поводу ночи она погорячилась, конечно. Время движется к обеду, и чувствую, как подступает голод. Ставлю на землю бутыль, снова поворачиваясь к багажнику, когда Дианка с кем-то здоровается.

Неловко поднимаю голову, ударяясь макушкой о крышку, и тут же придавливаю место рукой, чтобы унять боль.

- Мура тоже тут, - снова голос сестры, и я встречаюсь взглядом с Костей, которого когда-то безответно любила.