Измена. Дочь моей сестры

Глава 17

Мигаю поворотником, останавливаясь на обочине, и какое-то время тупо смотрю перед собой. Страх, зарождающейся змеёй, обвивает внутренности. Пробирается по жилам, нарастая тревогой, но я заставляю себя успокоиться.

Сколько раз прокручивала этот момент в голове, понимая, что рано или поздно мне скажут, что отца не стало. И морально в какие-то моменты я была к этому готова. В другие моменты, но не сейчас.

Не знаю, что испытаю, когда то же самое скажут про мать: облегчение или сожаление. Это будет известно только в моменте. А пока…

Набираю воздуха в лёгкие максимально, а потом шумно выдыхаю. Разворачиваюсь, отправляясь обратно. Сейчас я нужна отцу, как никогда.

Бросаю машину около дома, врываясь внутрь, и застаю родителей у телевизора. Вдвоём. Они просто сидят и смотрят грёбанный телек. И выглядит отец не как человек при смерти, а как удивлённый мужчина.

С горечью выдыхаю стон, смотря на обескураженного отца, который ни сном, ни духом не в курсе того, что его только что чуть не похоронили.

- Римма, что случилось? – его глаза шире, чем обычно, брови подняты вверх, и он поднимается с дивана, чтобы подойти ближе.

Виновницы моего возвращения не наблюдаю, но я настолько зла, что намерена прибить её раньше, чем это сделает болезнь.

- Нет, пап, всё нормально. Ты телефоном не разбрасывайся, - предупреждаю, выходя из комнаты, пока он осматривается по сторонам, надеясь найти названное. Матери хватает ума и такта не вставить очередную гадость в диалог. И на том спасибо.

- Диана! – зову сестру, отправляясь в их общую с Майкой комнату. Резко открываю дверь, что она отлетает до стены, издавая мощный стук. Но мне уже плевать. Эта с.ка должна понять, что следует перестать играть со мной. В комнате пусто.

– Диана! – рычу, выбираясь обратно, и вижу испуганное отца. Он стоит в конце коридора, желая, чтобы я объяснилась. Но я настолько зла, что не могу себя контролировать. – Пап, не влезай!

- Паша, что происходит? – доносится голос матери, но я игнорирую его, отправляясь дальше. На очереди моя спальня, родительская, кухня, еще несколько комнат, И ни в одной из них нет стервы.

- Мура, тебе следует успокоиться, - слышу знакомый голос и оборачиваюсь к выходу. Она стоит, держась за дверную ручку, намереваясь сбежать от меня на улицу. На этот раз в куртке, видно, подготовилась, прикинула варианты развития.

Я никогда не била сестру. Никогда прежде. Но всё бывает в первый раз, пусть мне и почти полтинник.

Срываюсь с места, быстрыми шагами преодолевая расстояние до двери, и она выскакивает на улицу.

- Мура, стой! – призывает меня, выставляя руки вперёд. Только она переступила ту черту, за которой была адекватная Римма. Я ненавижу её настолько, что реально готова придушить.

Иду терминатором, и, пожалуй, впервые за всё время она видит такую меня. Я и сама никогда не злилась настолько, чтобы сломать кому-то шею. Диана торопливо отбегает к воротам, юркая через образовавшуюся щель, а я торопливо выбираюсь на улицу.

В детстве она шутила «Мура Мур», где первое – моё имя, второе -сокращённая фамилия от Муравьёва. Совсем как миру мир, только с изменённой буквой. И сама она себе взяла фамилию Мур, нещадно отсекла ненужный остаток, будто атавизм. Только сейчас у меня гневу гнев.

- Зачем ты это сделала? – пытаюсь добиться ответа на вопрос, пока она, как коза, скачет вокруг моей машины.

- Я хотела, чтобы ты осталась, вот и всего. Нам поговорить надо, обсудить моменты по ток-шоу. Ты же хочешь в телек, правда?

Больная идиотка. На слове больная коробит, потому что вспоминаю о её болезни, но кто сказал, что и этим она не лукавит?

- Неужели ты реально думаешь, что твои методы подействуют. Разве можно играть на чувствах других людей? Это отец, Ди!

- Успокойся, ладно? – увещевает она меня, держась за капот моей машины. – Иначе ты бы не вернулась, согласись!

- Не смей больше никогда мне звонить! – кривлю губы, надеясь успокоиться. – Я не желаю тебя видеть!

Намереваюсь сесть снова в машину и сбежать, чтобы не распускать руки, но она добавляет.

- Хорошие деньги, Рим, только подумай. Просто скажешь, что твой муж козёл, что ты всю жизнь страдала, а заработаешь…

На этом всё. Я зверею, потому что передо мной не человек, а гнусная и мерзкая стареющая нимфоманка, у которой нет ни капли совести.

Всегда старалась вести себя на людях прилично. Не сморкаться, не кричать, быть вежливой, не бить сестру. Но не сегодня. Плевать, что подумают соседи, потому что я не Римма Лапина – мать двоих детей и одного мужа-бабника. Ну тут еще доказать надо со Львом. Я разъярённая женщина, которая хочет наказать зарвавшуюся стерву.

Хлопаю дверью машины, делая выпад. Успеваю схватить Диану за куртку, дёргая на себя, и жалею, что в руках нет ремня, а она вопит на всю улицу, будто я её убиваю. Мало её в детстве пороли, если честно, даже не помню, когда в последний раз.