Измена. Дом на краю деревни

Глава 6

Я даю волю слезам. Плачу от бессилия, от страха, от отчаяния. Я как корабль без руля в шторм: не знаю, куда плыть, как спастись.

Но постепенно слезы высыхают, и я понимаю простую истину: пути назад действительно нет. Мосты сожжены, гордость не позволит вернуться. Остается только одно - выживать.

Достаю из сумочки кошелек. Считаю деньги. Там ровно десять тысяч рублей. Моя заначка, которую я копила на подарок Игорю к годовщине свадьбы. Ирония судьбы.

Надо искать работу. Но какую? Я не умею ничего. Пятнадцать лет была домохозяйкой, не окончила даже институт. Кто возьмет на работу тридцатипятилетнюю женщину без образования и опыта?

Собираю волю в кулак. Сначала продукты, потом буду думать о работе. Обуваю бабушкины ботинки и иду на станцию, там должен быть магазин.

Дорога занимает почти час. Иду по той же лесной тропинке, только теперь она не кажется такой страшной, как вчера. Днем лес дружелюбный, солнечный. Пахнет хвоей и ягодами.

По дороге думаю о будущем. Надо как-то зарабатывать деньги. Может, найти работу в городе? Но до туда два часа на электричке. Каждый день ездить не получится.

А может, попробовать работать удаленно? Но у меня нет нужных навыков. Разве что... А что если попробовать писать? В институте мне хорошо давались сочинения. Может, статьи для интернета? Или посты в соцсетях для бизнеса?

Идея кажется безумной, но других вариантов не вижу. Но для этого мне нужен ноутбук и доступ к интернету.

Может, предложить свои услуги соседям? Уборка, готовка, помощь по хозяйству? Но много ли здесь заплатят?

Магазин на станции крохотный. Он такой же, каким я его запомнила: две комнатки, в которых на полках стоят самые необходимые товары. Продавец - пожилая женщина в фартуке - смотрит на меня с любопытством.

- Вы, наверное, в дом Агафьи Ивановны приехали? - спрашивает она.

- Да, это моя бабушка.

- Царство ей небесное, - крестится продавец. - Хорошая была женщина. А вы надолго?

- Не знаю пока, - честно отвечаю я.

Покупаю самое необходимое: гречку, рис, макароны, тушенку, хлеб, яйца, картошку, лук, морковь. Стараюсь выбирать то, что долго хранится и можно приготовить на электроплитке.

Продавец складывает все в два больших пакета. Получается тяжело, но донести можно.

- Тысяча восемьсот, - говорит она.

Деньги тают пугающе быстро.

Тащу пакеты домой, и с каждым шагом они становятся тяжелее. Руки ноют, плечи болят, но я упрямо иду вперед. В городе я никогда не носила ничего тяжелее сумочки. Игорь всегда говорил: "Зачем тебе напрягаться? Закажи доставку продуктов на дом". А теперь я тащу пакеты через лес, как какая-то вьючная лошадь, и... мне это нравится. Не боль в руках, конечно, а то, что я делаю это сама. Для себя. Без чьей-либо помощи.

Когда добираюсь до дома, руки дрожат от усталости. Ставлю пакеты на крыльцо и массирую плечи. Но вместо раздражения чувствую странную гордость. Я смогла! Дошла, донесла, не сдалась.

Теперь нужно разобрать покупки и попытаться навести хоть какой-то порядок. Дом встречает меня прежней сыростью и запахом заброшенности. Но теперь это не кажется таким безнадежным. Это просто работа, которую нужно сделать.

Начинаю с кухни. Открываю шкафчики и вижу, что на полках лежит толстый слой пыли. Где-то в углу сознания всплывает бабушкин голос: "Чистота - лучшая красота". Она всегда говорила это, когда мы убирались вместе.

Ищу тряпки и нахожу их в том же ящике, где они лежали двадцать лет назад. Старые, но чистые, дядя Вася, видимо, иногда что-то протирал. Беру одну тряпку, смачиваю в мутной воде из рукомойника и начинаю вытирать полки.

Я вижу себя десятилетней, стоящей рядом с бабушкой. Она показывает мне: "Не кругами води, а в одну сторону. Сначала сухой тряпкой пыль собери, потом влажной протри".

Делаю, как она учила. Получается медленно, но аккуратно. Каждая полка требует времени и внимания. Тряпка быстро становится грязной, приходится полоскать ее в мутной воде. Но результат виден сразу - светлое дерево проступает из-под слоя пыли.

Затем принимаюсь за посуду. В шкафу стоят бабушкины тарелки, кружки, кастрюли. Все покрыто пылью, некоторые тарелки склеились от влажности. Аккуратно отделяю их друг от друга, промываю каждую под струйкой ржавой воды.

Вода противная, мутная, но деваться некуда. Мою, как могу, вытираю старым кухонным полотенцем. Руки становятся шершавыми от этой воды, но я продолжаю.

Расставляю чистую посуду на полки. Вот эта синяя кружка - из нее я пила молоко. А эта кастрюля - в ней бабушка варила варенье. Каждый предмет живой, с историей. Не то что наш городской сервиз, который Игорь выбрал по каталогу. Красивый, дорогой, но бездушный.

Перехожу к столу. Протираю его тряпкой, и под слоем пыли проступает знакомый рисунок дерева. Помню, как бабушка натирала его воском до блеска. Воска у меня нет, но и просто чистый стол уже выглядит намного лучше.

Затем беру веник. Он стоит в углу, старый, с растрепанными прутьями. Но мести можно. В городе у меня был робот-пылесос, с веником я давно не имела дел. Начинаю подметать пол, и тут же понимаю - я делаю это неправильно. Мету как попало, пыль летит в разные стороны.