Измена. Дом на краю деревни

Глава 10

Саша садится в машину, заводит двигатель. Я стою у калитки и машу рукой, а он уезжает, оставляя за собой дорожную пыль и ощущение нереальности происходящего.

Когда звук машины затихает, я беру сумки и иду в дом. Мысли путаются. Саша. Взрослый, красивый, успешный Саша. Он узнал меня, обрадовался встрече, предложил помочь. И, кажется, не просто из вежливости. Он действительно рад.

Разбираю купленные продукты и думаю о том, как мало изменилось во мне за все эти годы. Я все еще влюблена в него, как глупая девчонка. Все еще краснею от его улыбки и таю от его внимания.

Но есть и изменения. Теперь я знаю, что такое боль, предательство, разочарование. Знаю, что красивая обертка может скрывать пустоту или жестокость. Знаю, что не стоит строить иллюзий.

Но когда вспоминаю его голос, его улыбку, его вопрос о встрече, сердце все равно бьется быстрее.

Вечером, когда я готовлю ужин, в дверь стучат. Открываю и вижу тетю Катю.

- Дочка, я пирог испекла, - говорит она, входя в дом. - Вишневый, твой любимый. Пойдем ко мне, чаю попьем. А то вечер такой теплый, на улице посидим.

Я с радостью соглашаюсь. Одиночество давит на меня, особенно по вечерам. А тетя Катя - это тепло, уют, связь с прошлым.

- Кстати, - говорит она, пока мы идем к ее дому, - внук мой приехал. Сашка. Он про тебя спрашивал.

Сердце замирает. Спрашивал? О чем?

- Мы встретились сегодня, - говорю я как можно спокойнее. - Он подвез меня с продуктами.

- Ах, вот как! - тетя Катя хитро улыбается. - А то он приехал и давай расспрашивать: а как дела у Дианки? Я ему говорю: приехала недавно, живет одна, муж оказался мерзавцем. А он так внимательно слушает, прямо глаза блестят.

Мы подходим к дому тети Кати, и я вижу, что во дворе уже накрыт стол. Белая скатерть, самовар, тарелки с домашним печеньем. И за столом сидит Саша.

Он встает, увидев нас, и я замираю на пороге калитки. Он переоделся, теперь на нем темные джинсы и рубашка в клетку, но выглядит все равно потрясающе.

- Бабуль, я помог со столом, - говорит он, подходя к нам.

- Вот и славно, - тетя Катя довольно потирает руки. - Теперь у нас есть компания для чаепития. Саша, дорогой, принеси еще стул для Дианки.

Он приносит стул, и я замечаю, как он ставит его так, чтобы я сидела рядом с ним. Случайность? Или нет?

- Пирог остывает, - объявляет тетя Катя, разрезая ароматную выпечку. - Диана, детка, садись. Ягоды я сама собирала, с нашей старой вишни. Помнишь, как вы в детстве лазили на нее?

- Конечно, помню, - улыбаюсь я, усаживаясь за стол. - А вы с бабушкой ругались, что мы поломаем ветки.

- Сахар будешь? - спрашивает он.

- Один кусочек, - отвечаю я, и наши пальцы случайно соприкасаются, когда я беру чашку. От этого прикосновения по телу пробегает электрический разряд.

- А помнишь, Саш, как ты учил Дианку плавать? - говорит тетя Катя, отрезая еще кусок пирога. - Дианка боялась глубины, а ты так терпеливо показывал ей, как держаться на воде.

Я вспоминаю наше первое лето. Сашке тогда было восемь, а мне шесть. Он действительно учил меня плавать. Родители водили его в бассеин с самого детства, и в воде он чувствовал себя свободно и уверенно.

- Да, помню, - говорю я тихо. - Ты был очень терпеливым учителем.

- Зато теперь плаваешь как русалка, - улыбается он, и в его глазах что-то теплое, почти нежное.

Мы пьем чай, едим пирог, и разговор течет легко и естественно. Вспоминаем детство, смеемся над старыми историями. Саша рассказывает о своих путешествиях, о бизнесе, но не хвастается, а говорит просто, с юмором. А я рассказываю о своей жизни, правда, опуская болезненные подробности.

Тетя Катя то и дело поглядывает на нас и лукаво улыбается. Кажется, она что-то планирует.

- Ах, совсем забыла! - вдруг восклицает она. - Мне же к Лидке надо забежать, она лекарство просила. Вы тут без меня посидите, а? Пирог доедите, а то пропадет.

И она быстро уходит, оставляя нас вдвоем. Я понимаю, что это не случайность, и смущаюсь еще больше.

- Дин, - говорит Саша, когда мы остаемся одни. - Можно, я спрошу... Что случилось с твоим браком? Если не секрет, конечно.

Вопрос ожидаемый, но все равно болезненный. Я смотрю на него и вижу искренний интерес, без любопытства или осуждения.

- Муж изменил, - говорю я коротко. - Я застала его с другой. Она беременна от него.

- Черт, - он качает головой. - Какой же он дурак.

- Дурак?

- Конечно, дурак. - Он смотрит на меня так пристально, что я чувствую, как краснею. - Изменить такой женщине, как ты... Это же надо быть полным идиотом.

- Откуда ты знаешь, какая я? - вырывается у меня. - Может, я была плохой женой. Может, я его не понимала, не поддерживала...

- Диана, - он наклоняется ко мне, и я чувствую запах его одеколона. - Я знаю тебя с детства. Ты всегда была добрая, отзывчивая, верная. Таких не бросают. А если бросают, значит, сами дураки.