Измена Дракона. Порочная Истинная

Пролог

Дверь в его покои распахнулась не со скрипом, а с глухим, рокочущим стоном старого дуба — звук, предвещавший конец света. Моего личного, маленького, до смешного хрупкого мира.

Воздух внутри был густым и теплым, пропитанным чужим, приторно-сладким ароматом ночных цветов и мускуса — не его запахом, не нашим. Сцена, открывшаяся мне, была написана кистью самого порока. На смятых шелках нашей кровати, в том самом месте, где он шептал мне о вечности, его мощное тело двигалось в такт с другим, гибким и чужим. Рыжие, словно языки пламени, волосы разметались по подушкам, которые еще вчера впитывали мои сны.

Мир накренился. Звуки утонули в вязком гуле, заполнившем мою голову. Я не закричала. Я просто перестала дышать.

Возможно, именно тишина заставила его обернуться. Дракон сошел со своей добычи неторопливо, с ленивой грацией хищника, прерванного во время трапезы. Ни стыда. Ни раскаяния. Лишь холодное раздражение в черных, как оплавленный обсидиан, глазах.

Он сделал шаг ко мне. Второй. А затем резкий, молниеносный рывок — и его пальцы, словно стальной капкан, сомкнулись на моем запястье. Боль была острой, но она не шла ни в какое сравнение с ледяным ужасом, что пронзил меня, когда я проследила за его взглядом.

— НА ТЕБЕ ПОРОЧНАЯ МЕТКА, ПОСМОТРИ! — его рык был не криком, а громом, сотрясающим сами основы замка. Он не просто говорил — он выносил приговор.

Я посмотрела. И реальность рассыпалась миллиардами стеклянных осколков. Там, где еще вчера сиял тонкий, изящный узор — печать вечной любви, нерушимой связи между мной, Илоной Черотти, девчонкой из захолустной деревни, и им, наследным принцем Бастилионом Ванделом, — теперь клубился омерзительный черный сгусток. Не просто чернильное пятно — живая, пульсирующая клякса, выжженная самой преисподней. Знак предательства. Плевок в лицо не ему одному — всему государству.

Вот только я не изменяла.

В отражении огромного зеркала в позолоченной раме я видела бледную, растрепанную тень в одной ночной сорочке, с искаженным от ужаса лицом. Его мускулистая рука сжимала мое запястье так, что кости, казалось, вот-вот обратятся в пыль. Его глаза, те самые бездонные омуты, в которых я тонула с упоением, теперь извергали ледяную ярость.

— Бас... я бы никогда... — голос был не мой, а чужой, сломанный, умоляющий.

За его спиной рыжеволосая дрянь лениво поднялась с постели. Она не пыталась прикрыться. Наоборот, она двигалась с медленной, показной грацией, словно ее нагота была доспехом, а идеальные изгибы тела — оружием, нацеленным прямо мне в сердце. Она плыла по кремовому ворсистому ковру, и ее хитрая улыбка была острее любого кинжала.

— Ох и натворила же дел твоя женушка, принц, — ее голос, тонкий и ядовитый, как звон битого стекла, ударил по ушам.

Я его так сильно люблю.

Или уже любила?

Взгляд Бастилиона был холоден, как зимняя ночь в Винтерсайде. Он смотрел не на меня, а на метку, словно видел перед собой не жену, а чудовище.

— ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ЗАМКА!

Каждое слово было отточенным ледяным клинком, вонзившимся в то, что еще оставалось от моего сердца. Моя сказка, начавшаяся так внезапно, оборвалась еще стремительней. Жестоко. Бесповоротно.