Измена дракона. Я больше не твоя истинная

Глава 1. Я хотела сказать ему первой

— Скажите ещё раз.

Старый Ортис поднял на меня глаза поверх круглых очков. В их мутноватом стекле дрожал огонёк спиртовой лампы, а за ним — моё лицо: бледное, слишком спокойное, будто новость, которую он только что произнёс, касалась не меня.

— Госпожа Элира, — сказал он тише, чем обычно. — Вы беременны.

Слово упало между нами, как тёплый камень в холодную воду. Без всплеска. Без грома. Просто пошли круги — один, второй, третий, — и всё, что ещё мгновение назад было привычным, вдруг оказалось другим.

Полки с травами. Медные весы. Стеклянные склянки, в которых настаивались корни синего морника. Запах сушёной горькой мяты, железа и чистого льняного полотна. Мой маленький лекарский кабинет при замке Велоров — единственное место, где я за два года так и не научилась чувствовать себя чужой.

Я сидела у стола, положив руки на колени. Под левым рукавом жгло запястье — там браслет из драконьей чешуи, чешуи Кайрена, плотнее обычного прилегал к коже. А под рёбрами, почти у живота, мягко теплела Печать Пламени.

Не больно.

Живо.

— Вы уверены? — спросила я.

Ортис не улыбнулся. И это почему-то испугало меня сильнее, чем если бы он начал поздравлять. В замке Велоров радость редко приходила одна. Обычно с ней входили свидетели, печати, родовые права и чьи-то холодные решения.

— Настолько, насколько можно быть уверенным на таком сроке, — ответил он. — Сердце ещё не слышно. Но огонь уже отозвался.

Я медленно положила ладонь под рёбра.

Печать дрогнула навстречу, будто там, внутри, кто-то коснулся её с другой стороны.

У настоящих истинных, говорили при дворе, знак расцветал у сердца. Иногда — на запястье, если союз был связан не только любовью, но и клятвой. У самых редких — у ключицы, там, где дыхание встречается с голосом.

У меня же печать появилась ниже.

Почти у живота.

В первый год брака я слышала, как две дамы из Золотого Гнезда шептались за колонной в зимней галерее:

— У настоящих истинных знак горит у сердца.

— А у неё — будто дракон пометил не душу, а чрево.

Тогда я сделала вид, что не услышала. Я вообще очень хорошо научилась делать вид.

Что мне не больно.

Что я привыкла.

Что быть женой Кайрена ард Велора — достаточно, даже если сам Кайрен ни разу не сказал мне, что любит.

— Госпожа? — осторожно позвал Ортис.

Я моргнула.

— Да. Простите.

— Вам нужно отдохнуть. И… — он замялся, слишком быстро опустил взгляд к своим записям. — Я бы советовал поговорить с лордом Велором сегодня. До заседания.

Слово зацепилось за воздух.

— Какого заседания?

Ортис застыл.

Старик был плохим лжецом. Именно поэтому я ему доверяла.

— Ортис, — произнесла я тихо. — Я беременна. Не заставляйте меня добывать правду из вашего молчания.

Он вздохнул. Пальцы, испачканные чернилами и настойкой арники, сжали край стола.

— Сегодня в Зале Семи Пламен соберутся представители Белого Гнезда.

Белое Гнездо.

Даже травы, казалось, пахнуть перестали.

— Зачем?

— Говорили… о проверке связи.

Я не сразу встала. Сначала только почувствовала, как холодно стало ладоням.

Проверка связи не была обычной формальностью. Истинных не проверяли из любопытства. Не собирали для этого Белое Гнездо, хранителей брачных ритуалов, если речь шла о простом подтверждении. Проверку назначали, когда сомневались в чистоте печати. В наследовании. В равновесии огня.

И мне никто ничего не сказал.

Ни утром, когда я пила горький чай от тошноты.

Ни вчера, когда Кайрен прислал мне из южных теплиц корень синего морника — редкий, дорогой, именно тот, что закончился в моих запасах.

Ни три ночи назад, когда вошёл в спальню после полуночи, снял перчатки у камина и долго стоял у окна, думая, что я сплю.

Я тогда не спала.

Я слышала, как он подошёл. Как задержался у моей кровати. Как его ладонь, тяжёлая, горячая, почти коснулась моего плеча — и не коснулась.

Кайрен всегда останавливался за миг до нежности.

И я, глупая, училась считать этот миг любовью.

— Где он сейчас? — спросила я.

Ортис не ответил сразу.

Ответ и не понадобился.

Я поднялась. Мир качнулся, но я удержалась за край стола.

— Госпожа, вам нельзя волноваться.

— Мне нельзя оставаться в неведении.

Я взяла со стола сложенный лист. Письмо, начатое утром и так и не законченное.

“Кайрен, я не знаю, обрадуешься ли ты…”

Дальше слова не шли. Я хотела сказать ему сама. Не через лекаря. Не через родовой совет. Не через белых магов с их гладкими лицами и холодными руками.

Первой.

Я хотела, чтобы он узнал от меня.

Смешное желание для женщины, чей брак с самого начала принадлежал не ей, а судьбе, роду и древнему огню.

Я спрятала письмо в складки рукава и вышла.

Замок Велоров был слишком большим для человеческого сердца.

Драконьи галереи тянулись высоко, уходя в тень под сводами. В стенах чёрного вулканического камня мерцали алые прожилки, будто древний огонь всё ещё дышал под кожей горы. По вечерам здесь пахло пеплом, горячим металлом и дорогими маслами. Днём — полированным камнем, воском и чужими голосами, которые умолкали, стоило мне приблизиться.

Сегодня умолкали быстрее обычного.

Две служанки у лестницы поклонились слишком низко. Один из молодых пажей, увидев меня, побледнел и чуть не выронил серебряный поднос. У дверей западной галереи Мирна, моя камеристка, сделала шаг вперёд — порывисто, будто хотела перегородить мне путь.

— Госпожа…

Старшая экономка рядом резко качнула головой.

Мирна опустила глаза.

Я остановилась.

— Что происходит?

— Вам… — Мирна сглотнула. — Вам лучше вернуться в покои.

После этих слов во мне умерла последняя надежда, что Ортис ошибся.

Я не побежала. Беременным женщинам, наверное, не следует бегать по каменным коридорам древних драконьих замков. Но я пошла так быстро, что шёлковая нижняя юбка путалась в ногах, а дыхание стало неровным.