Измена. Два чуда для чудовища

Глава 11. Она

— Поговорим у меня в кабинете, чтобы дети не слышали твоих визгов? — спрашивает Зинегин на удивление спокойным голосом. — Вера Петровна приглядит за детьми.

В гостиную входит испуганная пожилая женщина.

Наверное, она понимает, что происходит, но из-за денег не идёт против своего хозяина, и я легко могу понять её. По виду женщины отмечаю, что зла она малышам не причинит, и соглашаюсь отойти ненадолго с бывшим мужем, потому что хочу расцарапать ему глаза, вырвать сердце из груди.

— Детки, мама скоро вернётся. Ничего не бойтесь.

Иду следом за Зинегиным, и как только мы оказываемся в его кабинете, с кулаками набрасываюсь на него. Бью его по плечам, пытаюсь пробиться сквозь крепкую броню, достучаться до того человека, с которым познакомилась однажды.

— Хватит! — рявкает бывший, больно хватая меня за плечи.

Резким движением он прижимает меня к стене, кладёт ладони по обе стороны от меня и часто дышит. В его лазуритовых глазах плещется лёд, бьётся с такой силой, что кажется, словно громадная лавина сейчас обрушится на мою голову. Наверное, я только раззадорила его своей ярость, но я не могла не выплеснуть эмоции.

— Как ты можешь? Как можешь вести себя по-скотски! — кричу я, пытаясь выбраться, но его грудь как камень. Он сам напоминает огромную глыбу, которую я не в силах сдвинуть. Раньше он был не такой. Из хлюпика превратился в мачо? — Пожалуйста, Зинегин, оставь нас в покое! — хриплю я. — Что тебе нужно от детей? Хочешь продать на органы, чтобы ещё сильнее озолотиться?

— Хочу стать отцом! — отвечает рвано и хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

Мне противны его прикосновения, но вырваться я не могу. Взгляд мужчины какое-то время сосредоточен на моих глазах, но медленно сползает на губы.

— Оставь меня, Зинегин! Оставь! Не трогай нас с детьми!

— Я просил тебя продать мне одного ребёнка. Просил по-хорошему, — продолжает удерживать меня одной рукой, а вторую бесстыдно кладёт мне на талию. — Но ты не захотела. Теперь я хочу двоих! Мне плевать на твои права, на всё плевать. Это мои дети, и я забираю их у тебя.

— Ты не посмеешь! — кричу я.

Адреналин закипает в крови, и я готова дать отпор.

Кажется…

Вот только сделать ничего не успеваю, потому что бывший резко приникает к моим губам и начинает жадно терзать их. Его поцелуй больше напоминает смертельную пытку. Он совсем не похож на те, что были у нас раньше. В поцелуй Зинегин вкладывает власть, пытается показать, что стал выше меня, что я должна пасть перед ним на колени, но не тут-то было.

Как могу, ногой бью его в коленную чашечку, и мужчина ревёт от боли. Он резко отпускает меня, а я успеваю увернуться и хватаю с его стола тяжелую статуэтку.

— Не смей больше прикасаться ко мне! — пытаясь отдышаться, угрожающе говорю я.

Зинегин посмеивается, облизывает верхнюю губу, специально проводя кончиком языка слишком медленно, как хищник.

— Ты даже не представляешь, что сейчас сделала, девочка моя, — мотает головой он.