Измена. Два чуда для чудовища

Глава 12. Он

Клубничный вкус ее губ тревожит, отзывается звоном внутри. Нарастающим откуда-то снизу, поднимающимся по капиллярам вверх. Словом, будоражит.

Вкупе с этими широко раскрытыми глазами картина сейчас стоит передо мной очень и очень влекущая.

Но дело есть дело, и мне нужно решить его поскорее с этой Полиной Кац, в прошлом Зинегиной.

— Ты уже поняла, что я все равно сделаю по-своему, добьюсь своего. А поэтому слушай,— говорю жестко, четко, чтобы поняла каждое слово. — Здесь - документы об отказе от детей. Тихо-мирно подпишешь, я все сделаю, чтобы их не распределяли в центр содержания, а оставили сразу тут, где они и останутся навсегда. Я перевожу тебе очень неприличную сумму денег для того, чтобы больше не видеть тебя нигде и никогда. Лишние проблемы мне не нужны. Если не согласишься играть по моим правилам, будет намного хуже. Будет суд, тяжелый, выматывающий, и по его итогам дети останутся с отцом… — тут я замолкаю, сглатываю, потому что эту проблему я решил еще не до конца. Но и ее можно решить. Главное - все правильно рассчитать. — Или…в детском доме. Ясно?!

Снова делаю шаг к ней, она же отшатывается.

Интересная девочка…очень интересный экземпляр. Впервые вижу, чтобы меня не боялись, противостояли вот так открыто, преодолевая себя, правда, но все равно пуская в ход и кулаки, и колкие слова.

Все женщины вокруг либо находятся в моем подчинении, либо ждут момента, чтобы оказаться в моем подчинении, а потому такое противостояние будоражит кровь, заводит.

Именно по этой причине дам ей немного форы. Да и денег докину.

— Ты - настоящий придурок, Зинегин, — говорит она, блестя глазами. — И психопат. Да, точно, ты - сумасшедший.

Я усмехаюсь.

Спасибо за идею, девочка моя, спасибо.

Я беру бумаги, которые были готовы уже с утра, показываю ей, где нужно подписать, беру со стола ручку, протягиваю ей.

Она с ненавистью морщится, сжимает ладони в кулачки.

— Детям здесь будет очень и очень хорошо. У них будут лучшие условия. Еда, игрушки, репетиторы, учителя, а после - лучшее европейское образование. Я дам им такую жизнь, о которой никто и мечтать не смел. Ту, которую ты им дать не сможешь ни при каких обстоятельствах.

— Зачем тебе это нужно, Олег? — лицо ее опадает, уголки глаз наполняют слезы. — Мы же не были нужны тебе все это время. Даже алиментов не было. А сейчас…С чего это все? Зачем это все?

Чувствую, как мое лицо деревенеет.

Потому что мне нужен наследник.

Потому что мне нужно продолжение на этой земле.

Но раз судьба решила сыграть со мной несмешную шутку, я приму правила этой игры и сам раздам карты, приглашая разыграть свой вариант.

— Вперед, — показываю глазами на отказ от детей.

И тут она качает головой. Отрицательно.

— Нет, это уже слишком. — Не с первого раза, но попадает дрожащей рукой в карман джинс, достает оттуда сотовый телефон, проводит пальцем по нему, вводит пароль. Начинает набирать какой-то номер.

Поскольку ни родни, ни заступников, ни близких людей, насколько я знаю, у Полины нет, понимаю, что звонит она этому напыщенному додику, который заявился к ней на помощь в квартиру.

Закипаю мгновенно.

Несмотря на то, что хотел только посмеяться над ее жалкими попытками найти лазейку из моей мышеловки, сейчас ощущаю буквально бушующее цунами злости, красная пелена опадает на глаза. Не нравится, что за помощью она бежит к этому мужику. Очень не нравится.

Быстро выхватываю ее телефон, бросаю на пол и каблуком ботинка вдавливаю его в пол, чувствуя, как прогибается под моим весом экран.

Полина визжит.

Она в шоке.