Измена. Два чуда для чудовища

Глава 13. Он

А после снова кидается мне на грудь, наклоняется, думает, что еще сможет спасти свой сотовый.

Я носком ботинка отталкиваю его так, чтобы он врезался в стену, что и происходит. Девушка кидается вперед, наклоняется, и я с удовольствием осматриваю все ее стройные изгибы. Несмотря на то, что Полина - мать двоих детей, выглядит она очень и очень горячо, это нужно признать. Со мной соглашается все мое тело, которое реагирует сразу же, как и должно реагировать у молодого, полного сил мужчины на сочную женщину.

Полина встает, вытирает слезы, смотрит на меня.

— Ты - чудовище. Настоящее чудовище, — голосок дрожит, но решимость в ней поднимается все больше и больше.

Мы смотрели друг на друга молча, не меньше минуты и понимали, что что-то происходит. Видел по ее глазам - она тоже чувствовала то электричество, которое затрещало на небольшом расстоянии между нами.

Юрким розовым языком она облизнула полную нижнюю губу, чем спровоцировала новый шторм внутри меня, и, увидев это движение, вдруг резко бросился вперед.

Не мешкая, не давая ей одуматься, притянул ее к себе, неторопливо прикоснулся своими губами к ее. Я почувствовал, как каждый мускул, каждая клеточка ее тела напряглась, но она не отстранилась, как могла бы, как хотела, и тогда, низко гортанно зарычав, я усилил напор.

Ласкал ее до тех пор, пока ее губы со вздохом не открылись, впуская мой язык в рот. Углубив поцелуй, я почувствовал себя наверху блаженства, в средоточье рая, под древом познания, сквозь ветви которого пробивался свет первозданных звезд. Меня прожгло огнем, кипяток пробежал по венам, заставив напрячься руки и плечи, отозвался в паху невыносимым томлением. Все чувства обострились, хотя дальше, казалось, уже некуда.

Поцелуй оказался именно таким, каким я себе и представлял. Огненным. Потрясающим. Фантастическим. Трепещущим.

Меня с головой накрыло желание, и я заскользил рукой по тому маршруту, который мысленно проложил по ее телу с первой минуты нашего знакомства… Но вдруг почувствовал резкую боль в губе.

Полина Кац меня укусила.

Одумалась, пришла в себя и выпустила на волю злобное животное, которое жило внутри нее.

— Придурок, — выдохнула она.

“Кошка драная”, - с удовольствием подумал я.

— Можешь делать что угодно, запугивать, подкупать кого-то, я все равно не оставлю своих малышей. Да и как ты можешь их воспитать? — отшатнувшись, с ненавистью зачастила она. — Заставить беременную с двумя детьми жить впроголодь? Оставить с двумя детьми, совершенно не помогая ничем? А после явиться, козыряя своим богатством, и сказать, что я больше не нужна? Кого ты вырастешь, Зинегин? Таких же эмоциональных банкротов, как ты сам? Ну уж нет. Подотрись своими бумажками.

В конце своей пламенной речи, чтобы не показать, что голос задрожал, как и руки, Полина быстро повернулась на каблуках, твердым и уверенным шагом направилась к двери, отшвырнула ее так, что та ударилась о стену.

— Что же, идем по плану Б…

Я медленно шествовал за ней, удивляясь самому себе. Своим чувствам, которые на минуту захлестнули с головой в тот момент, когда она вдруг ответила мне. Мне казалось, что я пропал и возродился. Непередаваемое ощущение…Правда, до тех пор, пока она меня не укусила. Я усмехнулся. Губа немного саднила. Я дотронулся до ранки языком. Но это было приятное чувство. Оно говорило о том, что я все еще жив…

Полина забежала в комнату к детям и начала их судорожно собирать, одевать, приговаривая что-то вырывающимся детям.

Я достал телефон, сделав знак своей сотруднице не отсвечивать, и начал снимать видео. План Б…

— Ваш папаша рехнулся, — довольно внятно нервничала Полина . — Он больной! хочет купить вам игрушки! Хочет купить вам образование! Только подумайте! Да как он может вообще!

Я сохранил запись.

— Полина , спасибо за прекрасную сцену, — ухмыльнулся. — Ее и покажу на суде, продемонстрируем, кто же у нас тут сумасшедший.

Она сделала круглые глаза. Мысленно прокрутила в уме свои последние слова. И тут ее буквально прорвало! Поняла, что сказала совсем не то, что покажет ее прекрасной матерью. Она поставила на ноги девочку и рванула ко мне.

Но по пути, неожиданно для всех свидетелей этой сцены, наступила на машинку, проехала на ней несколько сантиметров, замахала руками, пытаясь удержать равновесие. По инерции я протянул руку, пытаясь ее ухватить, рывком дернул на себя. Она завизжала. Оказалась рядом. Пару мгновений только хлопала глазами, и вдруг зарыдала, прижимая руку к себе.

— Ты мне руку слома-а-ал! Боже, как больно!

Я тут же задрал рукав ее кофты, оценивая на предмет повреждений. Черт, так сразу и не понять. Конечно, рука не сломана, но вывих вполне может быть. Через несколько минут он даст о себе знать еще большей болью. Черт.

Голова заработала как часы.

Нужно было решать эту проблему быстро и оперативно.

— Ты остаешься тут. В доме, — громко сказал, глядя в глаза Полине. Пока не удостоверюсь, что ей не причинен вред, лучше не выпускать ее из дома, чтобы не заявила на меня в органах, ведь это может сыграть против меня. Любая мелочь может сыграть против. — Вера Петровна! Дети на вас! Звоните Андрею Петровичу, пусть срочно выезжает сюда. Здесь нужен лучший травматолог.

Она кивнула, сразу все поняв.

Полина снова заскулила от боли.

Я подхватил ее на руки и снова понес в кабинет. Девушка сопротивлялась слабо, только что-то шипела от боли, баюкая поврежденную руку.

— Сейчас выпьем лекарство, — обнадеживающе сказал ей.

Внутри лавой пульсировала кровь.

Как я мог причинить ей ТАКОЙ вред…

Как я мог?!