Измена. Двойная боль от предательства

Глава 3 — Соня

Сердце так колотится от злости, будто вот-вот разорвётся. Я отворачиваюсь от мерзавца и прямо чувствую этот его прожигающий взгляд на своем затылке.

Пусть теперь подавится. У нас больше нет ничего общего. Только я.

Потому что нас больше нет.

Захлопываю дверь со всей силы прямо перед его лицом, чувствуя, как дрожат пальцы. Делаю глубокий вдох и быстро, почти на автомате, иду к лифту.

Нервно жму кнопку, но он, как назло, не едет.

Почему именно сейчас? Да что это за закон подлости такой.

Чувствую, что если буду мешкать еще хоть минуту, то Глеб догонит. А я… Я просто не выдержу ещё одного его взгляда, ещё одного слова, ещё одного прикосновения этого предателя.

Разворачиваюсь к лестнице и бегу вниз. Каблуки стучат по ступенькам, отдаваясь звонкой болью где-то в груди. Спотыкаюсь, почти падаю, хватаюсь за холодные перила. Глаза режет от слёз, будто их кто-то царапает изнутри.

И что теперь? Что теперь делать?

Я осталась одна.

Одна.

Тот, кого я любила больше жизни, тот, кому доверяла всё, предал меня так подло. И с кем? С моей подругой. Сволочи! Ненавижу всех! Пусть они провалятся сквозь землю, только бы больше не видеть.

Прямо у меня за спиной...

Боже, как мерзко.

Чувствую, как тошнота подступает к горлу.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Его руки — те самые, что нежно обнимали меня по утрам, а потом... Потом я там спала. На той же подушке. В той же комнате. В этом притоне, который он устроил.

Меня выворачивает. Я сгибаюсь пополам на лестничной площадке, выдыхаю судорожно, но слёзы не дают даже вдохнуть нормально.

Пробегаю ещё несколько этажей, и вдруг где-то сверху хлопает дверь. Я вздрагиваю всем телом.

Это он. Уверенна, что это Глеб.

Сейчас опять будет рассказывать, что «ничего страшного», что «мужики все такие». Что «минутная слабость». Что «я сама виновата».

Господи. Только бы он не догнал. Не могу больше видеть...

Бегу вниз, цепляясь пальцами за перила, будто за спасательный круг.

Всё осталось там, в квартире. Документы. Деньги.

Моя жизнь.

А у меня… У меня только чёртовы ключи от машины.

Хоть что-то. Хоть что-то осталось при мне, не отравленное его ложью.

Я разберусь. Сама. Сама всё смогу. Я не дам своего малыша в обиду. Я не позволю Глебу даже знать о нём.

Вытираю слёзы ладонью, хотя они всё равно бегут дальше. Выбегаю из подъезда, холодный воздух обрушивается на меня, пробирая до костей.

Спешу к машине, дрожащими пальцами снимаю её с сигнализации, сажусь за руль. Руки скользят по нему, потому что ладони мокрые.

Резко сдаю назад.

Удар. Глухой. Неприятный.

Дёргаюсь, смотрю в зеркало заднего вида.

Это машина Глеба.

— Чёрт… — шепчу одними губами. — Как я… Как я могла её не увидеть?

Да просто. Легко. Я была слишком занята тем, чтобы сделать для него праздник. Тянула эти пакеты, думала о его сюрпризе, а он…

Огромный внедорожник начинает реветь сигнализацией так громко, будто высмеивает меня. Злость поднимается вместе с болью.

Ха! Этот его редкий внедорожник в ограниченной комплектации. Гордость Глеба. Так бы ты, Глебушка, о наших отношениях заботился, как об этой железяке.

Я резко поддаю назад, слыша, как металл встречается с металлом ещё одним, более хлёстким ударом. Пусть чувствует, каково это, когда рушится то, что он любит.

Ее-то он, может, и сможет починить. А меня кто починит? Сволочь!

Переключаю передачу и жму на газ, лишь бы уехать отсюда. Из двора, который пять минут назад был домом, а теперь — сплошной кошмар.

Буду жить в машине. Плевать. Первое время так. Потом найду работу, сниму квартиру. Я не пропаду.

Я сильная. Хотя сейчас мне в это трудно поверить.

Телефон начинает дрожать в кармане. Не хочу никого слышать. Особенно этого мерзавца. В голове пролетает мысль, что это может быть кто-то из родственников.

Плевать. Пусть теперь сам разбирается. Тем более у него есть, кто ему поможет.

Звонок продолжается, и я не выдерживаю.

Кое-как достаю мобильник и смотрю на экран.

«Любимый».

Боже… Как больно. Это слово разрезает душу.

— Ошибся номером, дорогой… Этот телефон для тебя больше не доступен, — шепчу, чувствуя, как голос ломается.

Бросаю телефон на сиденье. Сжимаю руль так, что пальцы белеют.

Соня, ты сильная. Ты справишься. Ты должна.

Кладу руку на живот. Мой малыш. Моё спасение. Моя единственная опора сейчас.

Глеб не достоин знать, что у него будет ребёнок. Не заслужил такого счастья. Подонок.

Он предал не только меня. Он предал нашу семью. Нашу мечту. Нашу будущую жизнь.

А что, если бы я задержалась? Если бы уехала к этой кондитерше за тортом? Пришла бы на минуту позже? Они бы слышали, как я открываю дверь? Успели бы…