Измена. Двойная боль от предательства

Глава 5 — Соня

Судя по голосу Глеба, он очень близко. Только бы…

Чувствую, как сердце колотится с такой силой, что сейчас просто выскочит из груди. И какого чёрта он здесь делает? Как он нашёл меня?

Но даже это сейчас не так важно. Важнее, что Глеб ни за что, ни при каких обстоятельствах не должен увидеть эту надпись. Этот дурацкий торт… Моё же собственное оружие против меня.

Что делать? Мысли мечутся. Лена смотрит на меня широко раскрытыми глазами, ничего не понимая. А я… Я просто действую на инстинктах.

Вырываю у неё торт прямо из рук. Резко разворачиваюсь, замахиваюсь — и запускаю торт ему в лицо со всей силы.

— С днём рождения, предатель! — рявкаю, и голос срывается на хрип.

Адреналин кипит в крови так сильно, что пальцы дрожат. Главное, чтобы он ничего не понял. Чтобы даже не догадался.

Глеб стоит в дверях. Крем размазан по его щеке, по воротнику, по ресницам. Он даже не пошатнулся, чёртов каменный истукан. Медленно стирает остатки крема ладонью, и я вижу, как его глаза вспыхивают — не злостью… А непониманием.

Он не привык, что я вот так. Никогда.

— Сонь, ты чего?.. — наконец произносит он, моргая.

— Соня, ты чего творишь? — слышу за спиной Лену. — Я же его весь вечер, всё утро готовила!

— Вот и славно! — рычу. — Подарок нашёл своего получателя.

Теперь нужно срочно увести Глеба отсюда. Иначе Лена может ляпнуть то, что он ни в коем случае не должен узнать. Иначе... конец всему.

Толкаю Глеба в грудь со всей силы. Его рубашка липкая от крема, руки прилипают — и меня снова подташнивает. Господи, да что ж такое…

Кажется, что даже ребёнок реагирует на него. Чувствует. Отторгает.

— Какого чёрта ты тут делаешь? — шиплю, оттирая ладони о собственную куртку. — Тебя сюда никто не приглашал.

— Соня… — произносит Глеб, и тон у него такой, что у меня по коже бегут мурашки. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Да сколько можно?! — взрываюсь. — Я сказала, что мне больше не о чем говорить с тобой!

— Ребят… Я не знаю, что у вас случилось, но… — начинает Лена.

— Лен, прости! — перебиваю, хватая Глеба за рукав. — Мы уходим.

Глеб стоит как вкопанный, будто всё ещё не осознаёт, что произошло. На его лице смесь растерянности, злости и того самого мужского упрямства, которое раньше казалось мне силой. Теперь я даже не знаю, как на это реагировать. Да и не нужно. Много чести для него будет.

— Ну что встал? Тебе поговорить надо? Так пойдём, — бросаю, даже не глядя на него.

Тащу его в подъезд. Глеб, к моему удивлению, идёт послушно. Слишком послушно.

— Сонь, ну я понимаю… Ложкой ударила, машину разбила… — начинает он. — Ну тортом в лицо — это уже перебор.

— Перебор?! — У меня в груди всё вспыхивает огнём. — Перебор, Глеб? Скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю! — выплёвываю, не скрывая ненависти.

Выходим из подъезда. Я делаю глубокий вдох, но от запаха дурацкого торта и сладкого крема на руках тошнота только усиливается.

— Всё. До свидания, — кидаю через плечо и направляюсь к машине.

Мне нужно поскорее смыть с себя этот чертов крем.

К горлу поднимается противный ком. Да еще и сладкий запах, и кажется, что я задыхаюсь от этой липкой сладости, словно она не даёт воздуху пройти.

— Соня, постой. Ты сказала, что мы поговорим…

— Поговорили! — оборачиваюсь резко. — Этого более чем достаточно. Я больше тебя не знаю. И знать не хочу!

Я даже не думаю, просто говорю то, что сейчас внутри.

Не хочу его знать, не хочу его слышать. Всё.

Осталось только снова избавиться от него. Но, кажется, он будто не понимает, что это конец. Сколько он собирается бегать за мной?

— Сонь, ты пойми, эта твоя Кристина… она…

— Моя Кристина? — переспрашиваю, чуть не спотыкаясь. — Кажется, теперь это ТВОЯ Кристина, — произношу так язвительно, что сама удивляюсь своему голосу.

— Да постой ты, — Глеб хватает меня за руку. Не сильно, но достаточно, чтобы я остановилась.

Я поворачиваюсь. Встречаю его взгляд.

И от этого становится только хуже. Мне теперь невыносимо смотреть в эти предательские глаза, которые еще час назад были такими родными. В животе снова скручивает, тошнота подступает к горлу.

— Она сама на меня накинулась, — говорит он быстро, будто оправдывается. — Сначала навязалась со своей помощью, крутилась всё время рядом, а потом…

— А потом ты решил: «А чего бы не воспользоваться шансом», да? — перебиваю. — Мне твои тупые оправдания не нужны! Я всё видела. Всё, Глеб. До свидания.

Разворачиваюсь, но не делаю и двух шагов, как накатывает новая волна тошноты. Сильная. Неостановимая.

И меня просто… выворачивает. Прямо перед ним. Прямо Глебу под ноги.

Вот черт.

Я медленно поднимаю голову и вижу, как глаза Глеба резко расширяются.

Не просто удивление. В его взгляде мелькает чистый испуг, растерянность, будто он на секунду реально перепугался за меня.

Глеб смотрит так, словно ищет на моём лице хоть что‑то, что подскажет, что со мной всё в порядке.

— Сонечка… малыш… что с тобой? — произносит тихо, почти испуганно.

Я смотрю на него со всей ненавистью, на какую способна сейчас.

— Ты, Глеб, — выдыхаю, чувствуя, как ноги подгибаются. — Меня тошнит от одного твоего вида.

Не успеваю отшатнуться, как Глеб резко подхватывает меня под руки, будто испугался, что я рухну на асфальт.

— Соня, всё, мы сейчас же едем в больницу, — произносит он так, будто больше не существует другого варианта.

Больница. Только не это.