Измена. Двойная боль от предательства

 Глава 12 — Соня

Не убегу?

И с чего это Глеб решил, что может мне приказывать?

— Убери от меня свои грязные руки! — шиплю ему прямо в лицо, стараясь вырваться. — Ты больше не имеешь права прикасаться ко мне.

Вижу, как скулы Глеба напрягаются от недовольства. Он недовольно пыхтит и идет к машине.

— Может, уже успокоишься, — произносит он глухо.

— Даже и не подумаю! Куда ты вообще меня тащишь? — упираюсь руками ему в грудь.

Вот же упёртый баран. И что ему от меня нужно? Пусть валит к своей Кристиночке и таскает её куда хочет.

Произвожу очередную попытку вырваться, но всё бестолку. Он будто и не замечает, как я, прикладывая все свои силы, пытаюсь встать на ноги.

— Молодой человек, может, вы оставите девушку? — слышу голос дяди Пети. — Кажется, она не хочет ехать с вами.

Глеб останавливается и недовольно оборачивается:

— Слушай, дед, это моя жена. Я сам разберусь, хочет она или нет. А ты лучше езжай давай, — бросает жестко и продолжает идти как ни в чем не бывало.

— Ай-яй-яй… — произношу язвительно. — Что же ты со своим будущим тестем так грубо разговариваешь? Нехорошо, Глеб.

Глеб резко переводит на меня тяжёлый взгляд:

— Ты о чем? — приподнимает бровь от удивления.

— А что, твоя Кристиночка не познакомила тебя с родителями? — язвлю. — Вот незадача.

Глеб останавливается у машины, перехватывает меня поудобнее и открывает дверь.

— Никакая она не моя. Я тебе уже сказал, — рычит сквозь зубы. — В машину. Дома поговорим.

Упираюсь рукой в кузов:

— Нет у меня больше дома. Я никуда с тобой не поеду и не вернусь в эту чёртову квартиру. Отвали, Глеб.

Он резко разворачивает меня к себе, одной рукой сжимает за талию так, что я буквально врезаюсь в него, второй фиксирует затылок, не давая отстраниться ни на сантиметр.

Его ладонь такая горячая, слишком знакомая, та самая, что когда-то обнимала меня совсем иначе.

Я чувствую его горячее дыхание у самого лица, его напряжение, его сдерживаемую злость, которая будто вибрирует в воздухе между нами.

Он слишком близко. Так близко, что мне некуда деться ни телом, ни взглядом.

И меня тошнит от этой близости. Я представляю, как он также прижимал ее к себе, как гладил, как говорил ласковые слова.

Вижу, как его взгляд бегает по моему лицу, будто он ищет там хоть какую-то слабину. Хоть намек на прощение.

Но нет.

Пусть даже не надеется.

Всё кончено.

— Ты что, не понял? Я сказал, отпусти девушку! — вновь кричит дядя Петя.

Глеб закатывает глаза и тяжело выдыхает, будто сильно устал от всего этого:

— Вот же неугомонный… — бормочет.

Он ослабляет хватку и поворачивается к старику.

— Только этого не хватало, — произносит устало. — Старик, давай заканчивай. По-хорошему.

Оборачиваюсь к дяде Пете — и по спине пробегает холод.

Он стоит с металлической трубой в руках, немного покачиваясь, будто сам не понимает, что делать дальше. Да и куда там. Щуплый старик против этого амбала. Там эта труба ему совсем не поможет.

Я не успеваю даже вскрикнуть, как Глеб резко усаживает меня в машину.

— Посиди пока, — бросает и захлопывает дверь.

Слышу, как щелкают дверные замки и дергаю ручку. Вот гад!

— Стой! — кричу, ударяя ладонью по стеклу от безнадежности.

Господи. Только бы ничего не случилось. Только бы он не покалечил его. Он же ни в чём не виноват. Просто подобрал меня. Просто решил помочь.

Надеюсь, что у Глеба есть хоть капля уважения к старшим. Хотя я уже и не знаю, какой он на самом деле. Теперь он для меня просто чужой.

Наблюдаю за ними, судорожно оглядывая салон в поисках возможного выхода из этой ловушки.

Глеб быстрым шагом подходит к дяде Пете. Я вижу, как шевелятся его губы, они что-то говорят друг другу, но слов не разобрать. Мерзавец резко выдёргивает трубу из рук старика и делает замах.

Я вздрагиваю.

Но он отбрасывает трубу в сторону и разворачивается обратно к машине. Дядя Петя остаётся стоять, почти не двигаясь.

И мне это совсем не нравится.

Глеб садится в машину, и я со всей силы бью его по плечу.

— Какого чёрта ты творишь?! — кричу.

— Сонь, прошу, давай просто спокойно поговорим. — рычит он.

— Не о чем нам больше с тобой разговаривать! Ясно, что тебе плевать на меня. Так что ты таскаешься за мной?

— Мне не плевать, — отвечает резко. — Я переживаю за тебя.

— Ага, конечно, — отворачиваюсь. — За Кристину переживай. А меня оставь в покое.

Поворачиваюсь вперёд, и сердце обрывается.

— Глеб… — произношу дрожащим голосом.

— Что?

Медленно поднимаю руку и показываю на дорогу, где лежит дядя Петя.

— Что… что ты наделал? — шепчу, чувствуя, как холод сжимает грудь.

Краем глаза вижу, как Глеб переводит взгляд.

— Вот же б… — он резко распахивает дверь и выскакивает из машины.