Измена. Двойное предательство

Глава 11

Ковыряю торт, аппетита совсем нет.

Храню в активе еще одну улику, не уверена, стоит ли ее сейчас предъявлять. Хотела приберечь для Миши. И если моя близкая подруга имеет отношения с моим мужем, то они вполне могут успеть выработать общую стратегию отпирательств.

Хотя кто знает, вдруг они уже играют по своим правилам, а я всего лишь пешка, которую нужно сбить с доски.

– А что с часами? – произношу как можно небрежнее.

– С какими часами? – Алка недоуменно пожимает плечами, но я успеваю уловить в ее взгляде напряжение.

– У тебя в номере на тумбочке лежали часы, похожие на Мишины.

– Да? А я и не помню уже. – Загребает огромный кусок торта, засовывает в рот и от наслаждения прикрывает глаза.

– Не помнишь? – Деланно удивляюсь. – Когда я хотела их взять посмотреть, ты преградила мне дорогу и сказала, чтобы я не трогала.

– Это я про часы так сказала? – Округляет глаза. – Которые я даже не видела.

Ерунда какая-то… Дурочку из меня делает и не краснеет.

– Слушай, у меня там на полочке лежала бумажка, – Алла понижает голос, будто кто-то может нас услышать. – Личная, очень-преочень. Я подумала, что ты к ней тянешься.

– Бумажка? – недоверчиво переспрашиваю.

Изо всех сил напрягаю память, пытаюсь воссоздать картину в ее номере. Было ли что-то еще на тумбочке? Не могу вспомнить – взгляд выцепил часы, на остальное внимания уже не обращала.

– И что за бумажка? – повторяю вопрос, но подруга в ответ пантомимой показывает, что у нее рот на замке и сказать она ничего не сможет. Показательно откусывает еще торта.

Меня ее ужимки не убеждают. Наоборот, только добавляют вопросов. Не помню никаких бумажек. Да и что там за тайна может быть?

Она только вернулась в наш город. У родителей останавливаться не стала, по-деловому поселилась в гостинице ("Контора платит, пошикую. Зато мозг никто не выносит" – так она мне пояснила).

Приехала, и сразу с порога тайну завела. Еще и мне, лучшей подруге, сказать не может.

– Эта записка, или что там, касается как-то Миши?

Алла едва заметно вздрагивает, но тут же берет себя в руки.

– У меня с Мишей сугубо деловые отношения, – строго чеканит. – Мне надоели твои подозрения. Сколько можно вообще? Я про него и думать забыла.

– Однако в номер среди вечеринки потащила. Сейчас суббота, свободный день – встречайтесь, сколько нужно. Зачем вчера?

– Значит, надо было. Мне так было удобнее. Знаешь… – тянет недовольно. – Поеду-ка я домой. Я к тебе со всей душой и открытостью, а ты… Нет, я понимаю, муж у тебя видный, симпатичный, с бизнесом и обаянием. Но не каждому такое добро нужно.

Алла сухо прощается и уходит. Вид у нее обиженный. Надулась и даже в щеку на прощание не поцеловала, как у нас обычно было принято.

Слишком много в ее рассказе было Миши. И слишком явно она пыталась показать, что он ей не интересен. Бумажку какую-то выдумала, не было там, вроде, кроме часов, ничего.

Ей ведь в школе нравился Миша, от меня она тогда это не скрывала. Недолго, но нравился. А теперь отпирается, будто я уличила ее в чем-то запретном.

А если и уличила?

В начальной школе мы сидели с Мишей за одной партой. В средней нас начали тасовать по классам, а к девятому мы окончательно разошлись по направлениям: Миша стал звездой и главным умом физмата, а мы с Алкой отправились в химико-биологический. Я всегда мечтала стать врачом, а подруга пошла за компанию.

Позже я узнала, что она провалила экзамены в физмат, и чтобы не вылететь из престижной гимназии, попробовала свои силы в "более лайтовом" классе. Хотя на деле у нас никакой лайтовостью и не пахло.

С Алкой мы дружили и после школы, хотя поступили в разные вузы. Я в мед, как и планировала, а она пошла на платное в экономический. Вернулась к своей любимой математике, но работать – вот ведь ирония судьбы – пришла в медицину. В сферу, в которой трудимся мы с Мишей.

Теперь вот в город вернулась и что-то от него требует, а от меня скрывает.

Мой муж и моя лучшая подруга?

Да разве может такое быть?

Нет, Алка бы точно не смогла…

Или?..

А что, если ее чувства так и не пропали?

Ей тридцать семь, успешная карьера, приличный доход, квартирку даже какую-то смогла купить в столице. Небольшую студию, но зато ипотеку уже выплатила, и сама себе хозяйка.

Замуж она всегда хотела, но с этим не складывается. Алка красивая, видная, я бы даже сказала, яркая, но что-то в ее характере отпугивает потенциальных ухажоров.

Или дело не в них, а в ее чувствах, которые все еще существуют или внезапно вспыхнули на встрече выпускников?

За неуверенность в себе у меня отвечает мелкая худощавая девочка с коротким ершиком волос на макушке. Такой я была в пятнадцать.

Три года отращивала волосы, потому что Миша обронил, что ему нравятся длинные локоны. У меня не было цели его покорить, скорее, это был прикольный вызов, пари с самой собой, что смогу. И… робкая надежда, что он все же обратит на меня внимание.

А потом Алка предложила мне осветлиться – мне, брюнетке от природы! – и я ведь повелась…

Мужики любят блондинок, уверяла она. Что ж, раз такое дело, эксперименту быть. Мне хотелось поразить Мишу раз и навсегда. Чтоб влюбился и на всю жизнь.

Он и так был влюблен, но это я узнала уже позже, когда осталась без волос.

Алка притащила какие-то пузырьки, что-то мешала, взбалтывала, обмазала меня вонючей жижей, обмотала полотенцем и сказала сидеть минимум два часа. Осталась в качестве группы поддержки и потом рыдала сильнее меня, когда мои волосы снялись вместе с пакетом.

Обкромсанные клочки и проплешины – так теперь выглядела моя макушка. Обидно, что они даже не пытались стать чуть светлее.

Мама, которая всю жизнь отработала на заводе химиком в лаборатории, обозвала меня дурочкой и посоветовала бросить Алку.

– Не подруга она тебе. Завистница. Оставила тебя без волос.

– Но она хотела как лучше! – Я бросилась защищать подругу.