Измена. Двойной обман

Глава 2

ЛИЗА

Жаклин медленно и плавно накинула мой шелковый халатик на свое роскошное тело . Могла бы и не стараться, ее пышные формы я давно изучила. Сколько часов вместе провели в СПА и в банях-саунах! Чаи распивали, задушевные беседы вели. Жаклин любила использовать меня в качестве жилетки, жаловалась на то, что мужчины сбегают от нее после месяца отношений.

Жаклин поправила густую копну рыжих волос, плавно повела точеными плечами, и с вызовом заявила:

- Лизонька, а как ты хотела? Ты у нас вся такая бизнес-леди с успешной карьерой, из командировок не вылезаешь, мужа одного надолго оставляешь. А он мужчина! Ему любовь и ласка нужна!

Очень удивилась: “Роману не хватало любви и ласки? Не может быть! Я обожала своего мужа!”

Жаклин заметила мое изумление, мило улыбнулась и продолжила:

- И вообще, почему все тебе? Ты и училась хорошо, и в универ поступила, и замуж удачно вышла. А я бьюсь как рыба об лед со своим долбанным салоном красоты и ничего не выходит. Мы же росли вместе, а все достается только тебе!

Надо же, оказывается я сама во всем виновата! Делала карьеру, а надо было мужа сторожить, щи варить, пироги печь и наволочки вышивать крестиком.

Уточнила:

- И поэтому ты решила влезть в мою постель?

Она гордо задрала подбородок и высокомерно заявила:

- За своим добром следить надо, Лизонька, а то украдут!

Роман тем временем уже успел натянуть штаны, и лихорадочно уничтожал улики прелюбодеяния: снимал элитное шелковое белье с кровати вместе с лепестками роз, осторожно, чтобы не обжечься тушил свечи.

Но все же обжегся и, дуя на палец, громко завопил:

- Ай-яй-яй!

Роман ужасно боялся боли. Разочек чихнув, сразу же засовывал подмышку градусник. Если столбик термометра поднимался чуть выше тридцати семи градусов, Роман надевал шерстяные носки, накручивал на горло шарф, ложился в постель и жалобно стонал. А я бегала вокруг него с кисленькими морсами и с таблетками.

Посмотрела на этого уже чужого мужчину отстраненным взглядом. Синеглазый брюнет, красив и выхолен. Фигура замечательная, плечи широкие, мышцы в меру накаченные. Картинка, герой девичьих грез!

Но как противно трясутся его руки, как отвратительно дрожат губы, как мерзко он перебирает босыми ногами.

Он мелок, как же я раньше этого не замечала!

Решительно заявила:

- Роман, я подаю на развод! Квартиру будем делить по закону. Видеть тебя больше не хочу и не буду. Убирайся! Встретимся на суде! А еще лучше вообще не встречаться. Я найму адвоката и он все сделает.

- Что! - Завопил Роман. - По какому-такому закону? Ты ведь прекрасно знаешь, что моя доля мизерная. Ну выплатишь ты мне ее, что я на эти деньги купить смогу? Скворечник?

- Знаешь, меня твои проблемы уже мало волнуют. Живи где хочешь. Можешь к Жаке переселиться, в ее однушку. А что? С милой рай и в шалаше.

Я говорила весело и уверенно, а мне было так больно, так обидно! Сердце стучало с перебоями, голова отчаянно болела. Очень хотелось, чтобы все это оказалось страшным сном, ночным кошмаром.

Но Жаклин нагло заявила:

- Ромочка не даст тебе развод, пока ты не выплатишь ему компенсацию. У тебя, Лизонька, небось счет в банке есть? Отдавай ему половину!

Как тяжело это слышать! Они делят мои деньги, а на меня им наплевать! Для них я лишь кошелек и ненужная помеха к совместному счастью.

Не в силах больше участвовать в этом жестоком представлении, развернулась и вышла из своей бывшей спальни.

- Лизок, не делай глупостей! - Донеслось мне вслед. - Не горячись, давай поговорим и я все объясню.

Но я не обратила внимания на его жалобные вопли. Вылетела из квартиры вон, как была: в строгом деловом платье и в тапочках.

Отвращение гнало меня прочь подальше от этого места. Спотыкалась, падала, вставала и снова бежала, как будто за мной гналась свора злющих некормленных собак, натасканных на человека.

Почему-то я не вывела со стоянки свой автомобиль, а побрела пешком по мокрым осенним улицам. Холодный ветер задувал под тонкое платье, волосы слиплись в соскльки от мелкого накрапывающего дождика, в домашние тапочки набились влажные листья. Я любила осень, мне нравилось ходить по дорожкам, ворошить упавшую листву. Внезапно вспомнила, как мы с Романом гуляли в парке, и он лазил под деревьями и собирал красивые красные и желтые листья и составлял букет. А потом торжественно вручил его мне. Несколько листьев до сих пор хранятся между страницами толстой книги.

Тоска гнала меня вперед и я оказалась перед лестницей, ведущей вниз. По лестнице текли ручейки людей с хмурыми усталыми лицами. А на столбе горела большая буква “М”.

Метро?

“Сто лет не ездила на метро”, - подумала я, и спотыкаясь, спустилась вниз..

Внизу было жарко, шумно и многолюдно. Долго топталась возле турникета, не знала, что надо делать.

- Проездной потеряла, что ли? - Спросил парень с объемным рюкзаком за спиной и с фиолетовыми дредами на голове. Он внимательно посмотрел на меня, разглядел платье, тапочки, и догадался. - И не было у тебя проездного никогда, на машине разъезжаешь. Ладно, заплачу за тебя. Тебя хоть встретят? Замерзнешь в платье своем тонком.

Неуверенно кивнула, наверное кто-то должен меня встретить. Не бродить же мне по осеннему городу раздетой.

Парень приложил к красному кружочку какую-то карточку, сенсор приветливо мигнул зеленым и я, боясь, что створки меня прихлопнут, быстро прошмыгнула вперед.

Я ехала вниз по эскалатору, а шум в голове усиливался. Меня шатало и вело из стороны в сторону.

Мелькнула мысль: “Надо добраться до скамейки!”

До скамейки я не добралась, а рухнула на грязный, заплеванный пол, едва сойдя с эскалатора.

Успела подумать: “Дорогое платье от Max Mara испачкаю”. И отключилась…

Меня поглотил мрак. Исчезла Лиза Болотникова, помощник генерального директора крупного совместного российско-японского предприятия, двадцатишестилетняя бездетная замужняя женщина. Истаяла в темноте.