Измена. Его (не)любимая герцогиня

Глава 3.1

Лихорадка продолжалась уже три дня. Все признаки указывали на то, что смерть Роберта — не просто возможный, а наиболее вероятный исход, но Бекки отказывалась в это верить. Особенно после того, как он пришёл в себя и первым его словом было её имя… Она уже и забыла, когда он в последний раз его произносил.

Она поселилась в его комнате и не могла думать ни о чём, кроме попыток вернуть мужа к жизни. Потому что, чёрт возьми, Роб не мог умереть! Она не могла ему это позволить.

Миссис Монс, экономка, привозила бесконечные чайные тележки, гружёные чашками и чистыми полотенцами, а иногда и горячей едой для герцогини. Но Бекки не помнила, чтобы ей хотелось есть. Она постоянно просила прохладной воды, чтобы остудить пылающее тело Роба. И каждые несколько часов наносила смесь из мёда, жира и перечной мяты на его раны перед тем, как сменить повязку.

Всё это не входило в обязанности герцогини, приличия требовали нанять сиделку, но если доверить Роба кому-то другому, а самой просто сесть и ждать конца, Бекки рисковала сойти с ума.

Дни проходили как во сне, всё казалось нереальным. Третий день был на исходе, но Роб так и не пришёл в сознание снова — он только дрожал и скрипел зубами. Прошла ещё одна ночь, не принеся никаких изменений. Утром Бекки задремала в кресле, а проснувшись, заметила рядом с кроватью мистера Торнтона.

Она даже не слышала, как доктор вошёл. Возможно, сон оказался глубже, чем она ожидала. Надеясь, что за это время ничего страшного не случилось, она встала и подошла к кровати.

— Доброе утро, мистер Торнтон. Как он?

Бекки не была уверена, что хочет услышать ответ. Но доктор поднял глаза и одарил такой сияющей улыбкой, что в душе против воли загорелась надежда.

— Лихорадка отступает! Пока не прошла до конца, но уже наблюдаются все признаки улучшений.

Бекки шумно выдохнула. Лихорадка отступает, а Роберт всё ещё жив? Значит, он победил? Эмоции кружили так быстро, что она не сразу вспомнила, что нужно хоть что-то ответить доктору.

— А что… что теперь делать?

— Я сделал всё необходимое, пока вы спали, миледи. Я пойду, меня ждут другие пациенты, а вы следите за состоянием Его Светлости. Пошлите за мной, как только он очнётся.

Кажется, мистер Торнтон больше не сомневался, что этот момент наступит. Роб очнётся и… что тогда?

Когда доктор ушёл, а Бекки опустилась на ближайший стул, пытаясь отдышаться. Ей нужно было понять, что делать дальше, после того, как угроза его жизни исчезнет окончательно. Странно, но за все эти дни она так и не удосужилась придумать, что именно ему сказать. Спросить, не стыдно ли ему? Поинтересоваться, не скучал ли? Или сходу потребовать аннулировать брак? Пусть ищет другую дуру, которую устроит такая жизнь.

Союз Роберта Грейса и Ребекки Эстли устроили ещё их отцы, но это было так давно, что любые выгоды, которые сулил этот брак, почили вместе со старыми лордами. Конечно, развод — это скандал, и вряд ли Мэтью обрадуется, что его младшая сестра наделает шуму на всю Британию, но он её поддержит. Брат всегда поддерживал, без этого Бекки давно бы лишилась рассудка.

Вот только… Хватит ли у неё смелости потребовать развод? Всё было бы куда проще, если бы Роберт умер, а она осталась богатой молодой вдовой. Но сидя здесь и глядя на него, она не могла желать ему смерти. Как и не могла пожалеть о том, что лихорадка наконец отступила.

Почему? На этот раз она знала ответ. Потому что её всё ещё влекло к нему, вот почему. Это было глупо, но это факт. И это её пугало. Как можно желать человека, который так с тобой поступил? Но Бекки было трудно себя винить. Роберт красивый мужчина, даже слишком. Вот с чего начался весь этот хаос: когда она впервые увидела его, то пришла в неистовый восторг. Этот титулованный красавец предназначался ей! Она завидовала сама себе, что уж говорить о её подружках.

Так что боль от его измен — это её вина. Никто не просил её влюбляться в мужа. И уж тем более признаваться ему в этом. Если бы она исключила любовь из уравнения, их брак мог бы стать вполне… нормальным.

Бекки думала, что за три года любые чувства иссякли, но стоило ей приехать, и начали твориться странные вещи. Сердце сжималось, а по телу разливалось тепло всякий раз, когда она смотрела на Роберта. Совсем как раньше. До того, как он впервые изменил ей.

Сможет ли она противостоять этому, когда он придёт в себя? Ведь если она хочет получить ответы, придётся бороться с чувствами. А они вспыхивают вновь, даже несмотря на то, что Роб весь в бинтах и запёкшейся кровью. Но она прекрасно помнила, как он выглядел без всего этого. Его улыбка преследовала её во снах. И воспоминание о том, как на свадьбе он разглядывал её лицо, словно оно было самой изысканной вещью в мире. И о том, как он касался её щеки, и об их первом коротком поцелуе…

Бекки вскочила, чувствуя, что вот-вот начнёт задыхаться. Нужно было срочно занять голову чем-то другим, чтобы хотя бы минуту не думать о Роберте.

Она остановилась у плотно зашторенного окна и впервые за последние дни осознала себя. Да, подумать о себе не помешает. Потому что Бекки выглядела ужасно. На ней всё ещё было то платье, в котором она приехала Хэйвен-холл. Накануне прибыл посыльный с запиской из Фоксли, где сообщалось, что карета с её вещами застряла в грязи и задержится ещё на день.

У Бекки почти не было ничего чистого и подходящего, а от прически не осталось и следа — волосы свисали небрежной косой через плечо. Руки по локоть в засохшей мази… Вот такой увидит её Роберт, когда очнётся. Но почему её должно беспокоить, что он о ней подумает?