Измена. Его (не)любимая герцогиня

Глава 9

Бекки попыталась сосредоточиться на стопке наволочек, которые держала в руках, но, пересчитав их в третий раз и не запомнив результат, в итоге сдалась.

— Миссис Монс, как вы думаете, наволочек достаточно для всех свободных комнат? — спросила она.

— Думаю, вполне хватит, мадам. Большинство гостевых спален закрыто, ведь Хэйвен-холл редко принимает гостей, — ответила экономка нейтральным тоном, но её слова всё равно прозвучали язвительно.

Бекки не могла не почувствовать удар. Хэйвен-холл не видел гостей, потому что герцог и герцогиня практически никогда не жили вместе. Никаких приёмов, балов, званых обедов. Так было всегда. Роберт жил на чужих светских мероприятиях, а Бекки — у брата. Она была в Хэйвен-холле всего единожды, вскоре после их свадьбы и… незадолго до интрижки Роба с Жюли Колетт.

Бекки вздрогнула и поморщилась. И не только потому, что снова вспомнила ту мерзкую сцену. Просто внезапно перед её глазами возникло улыбающееся лицо Элизы, жены Мэтью. В тот раз, когда Бекки посетила Хэйвен-холл в качестве хозяйки дома, Элиза спросила, обсуждали ли они с Робертом свои ожидания от брака и каким они видят совместное будущее.

Бекки тогда пробормотала что-то невнятное, сейчас она уже не помнила своих слов, но смущение осталось в её памяти. Какой они видят совместную жизнь? Честно говоря, мысль о том, чтобы обсуждать с Робом подобные вещи, никогда не приходила ей в голову. Она просто была безумно влюблена в своего герцога, и ей казалось само собой разумеющимся, что эта сказка продлится долго, очень долго. Возможно, даже вечно.

О да, она полюбила его всем сердцем. Они поженились, они танцевали, на её пальце было кольцо, а щеке — каждое утро! — его тёплый и нежный поцелуй. Этого казалось достаточно. Всё это казалось правильным, доказательством любви, и Бекки предположить не могла, что это вовсе не любовь, а лишь видимость.

Роберт использовал её как украшение. Он не любил её.

«Вы уже обсудили, чего ждёте от этого брака?»

Наверное, в этом и крылась причина всех проблем. Они не обсудили. Тогда, три года назад, Бекки не задумывалась о важности таких вещей. Но теперь она осознала не только свои желания, но и необходимость серьёзного разговора с мужем. Последнего разговора перед тем, как он чётко скажет: «Да, Ребекка, мы аннулируем наш брак».

Она ведь до сих пор хотела этого?

Конечно, хотела. Разве после того, как Роб её унизил своими подозрениями, можно желать чего-то другого? Пусть будет благодарен за то, что она не уехала в тот же вечер, оставив его наедине со своими ранами и проблемами.

Бекки нашла в себе силы остаться, но только потому, что если бы она покинула Хэйвен-холл, это означало бы невыполнение условий сделки с её стороны. А она не собиралась давать Роберту никаких преимуществ.

Нет, она останется здесь до снятия гипса, и как только её муж снова сможет ходить (или ползать, кто знает?), они отправятся в парламент. Там их брак расторгнут, если у Роба хватит на это чести.

Мысли Бекки чуть не соскользнули в тревожные видения. Каким будет её будущее после такого скандала? Будет ли у неё шанс вернуться в общество? Не то чтобы её волновали слухи и сплетни — их и сейчас ходило немало благодаря Робу. Но если бы Бекки захотела, она могла бы стать светской дамой, появляться на тех же приёмах, что и муж. Дело в том, что она не хотела… но такая возможность существовала. А что, если её не будет?

Двери в гостевую комнату с грохотом распахнулись, не давая Бекки как следует это обдумать. Они с миссис Монс находились в дальнем конце восточного крыла, вдали от хозяйских покоев. Утро они решили посвятить пересчёту белья, и работа шла довольно неплохо, пока герцогиня не потеряла счёт наволочкам и не запуталась в мыслях.

Бекки повернулась, ожидая увидеть горничную или лакея, но вместо этого увидела ногу. Ногу Роберта, если быть точнее.

Герцогиня несколько раз моргнула, на секунду решив, что на почве переживаний окончательно сошла с ума. Но это не было галлюцинацией — в дверном проёме действительно белела гипсовая форма, которая с недавних пор стала неотделимой частью её мужа.

Наволочка выпала из рук незамеченной, когда Бекки, нахмурившись, с опаской направилась к двери. Она подумывала позвать Роба по имени, но всё ещё не была уверена, что это уместно. Может, это какая-то шутка? Если да, то у того, кто это придумал, сомнительное чувство юмора.

Её сердце забилось быстрее, пока она рассматривала огромную колонну гипса, парящую в воздухе и поддерживаемую… непонятно чем. Но нога продолжила движение вперёд, и наконец остальная часть Роберта Грейса, удобно устроившегося в каком-то странном кресле, напоминающем чудовищный механизм, вкатилась в комнату.

— Привет, дорогая, — весело поприветствовал герцогиню Роб, улыбаясь от уха до уха. — А я вот, знаешь, решил проведать тебя. Узнать, чем ты сегодня занята.

Брови Бекки взлетели наверх, а глаза готовы были вылететь из орбит.

— Ради всего святого, что ты творишь? Что это за штуковина? — Она указала дрожащим пальцем на кресло. Зная Роба, Бекки могла предположить, что рано или поздно он попытается выбраться из больничной палаты, которой стала его спальня, но такого поворота она никак не ожидала.

— Гарри сделал её для меня. Разве это не гениально?

— Нет! Это чистое безрассудство! — возмущённо воскликнула Бекки. — Ты чуть не умер, Роб! Что сложного в том, чтобы восемь недель спокойно посидеть в комнате? — Уже шесть, сказал внутренний голос, но она не послушала. — Если тебе плевать на себя, то подумай хотя бы обо…