Измена. Его (не)любимая герцогиня

Глава 15

Уже смеркалось, когда Уидоны ушли. После разговора о хмеле Роб ещё долго продолжал беседовать с ними, расспрашивая о жизни и попытках миссис Уидон приготовить лучший клубничный джем в округе. В детстве ему пришлось попробовать немало этого джема, и с тех пор он отказывался его есть. Теперь Роб вспоминал об этом с улыбкой, сидя на диване у окна в своей спальне и глядя на летние сумерки. Небо было затянуто плотными облаками, но дождь прекратился, и это давало надежду на то, что настоящее тепло вот-вот придёт.

Слуги ушли, как только помогли герцогу переместиться из кресла на диван. Роб остался наедине с мерцающими свечами, спутанными мыслями и усталостью после долгого дня. Она давила на него. Он вздохнул и рассеянно почесал место чуть выше колена, над краем гипсовой формы, где Роб мог хоть как-то унять бесконечно раздражающий зуд.

Чуть больше месяца, и этот кошмар закончится. Всего чуть больше месяца, чтобы уговорить Бекки остаться. А что потом?

Роб отбросил этот вопрос. Сейчас он не мог о нём думать. Он знал только одно: ему нужно удержать жену рядом. Когда Бекки была с ним, всё становилось на свои места, мир занимал правильное положение. Герцог хотел, чтобы так продолжалось всегда, и для этого нужно только убедить Бекки… в чём?

Он потёр переносицу пальцами. Роб обещал, что если мнение Бекки о нём не изменится, то он даст ей развод. Но готов ли он на это самом деле? Достаточно ли он эгоистичен, чтобы отказаться от сделки и оставить Бекки себе? Он уже не знал ответа. Единственное, что Роб понимал, так это то, что ему заранее хочется убить любого, кто посмеет прикоснуться к ней, даже если Бекки больше не будет его женой.

Стук в дверь заставил его обернуться. Роб ожидал увидеть миссис Монс, но вместо неё на пороге появилась Бекки с тележкой для ужина. Она переоделась в простое платье лавандового цвета с высоким, но расстёгнутым воротом, её волосы были собраны в небрежную косу. Сердце Роба забилось быстрее, и он попытался выпрямиться на диване, насколько мог.

— Я подумала, что ты, наверное, проголодался, — сказала Бекки, подкатив тележку к нему. Роб не знал, что написано у него на лице, но, должно быть, это было что-то тревожное, потому что черты Бекки сжались от беспокойства.

— Что случилось?

— Ничего. Просто долгий день, вот и всё. — Он ещё несколько секунд смотрел на неё, пока в голове не появилась идея. — Задуй свечи.

Бекки удивлённо подняла брови.

— Мы будем ужинать в потёмках?

Он усмехнулся.

— Доверьтесь мне.

Смех Бекки был мягким и тихим, пока она ходила по комнате, задувая свечи. Когда последняя из них погасла, комната погрузилась в полумрак. Пейзаж за окном окрасился во все оттенки серого, и только сады Хэйвен-холла выделялись насыщенной зелёной глубиной.

Роберту захотелось открыть все окна, чтобы полной грудью вдохнуть свежий вечер, но его внимание привлёк тихий вздох Бекки. Она подошла ближе, и он протянул ей руку.

— Иди сюда.

Она подошла и взяла его за руку, хоть и с некоторой опаской. Но ещё три недели назад он и помыслить о таком не мог, и поэтому внутри него всё сжалось от радости.

— Представь, что мы на пикнике? — спросил Роб и различил её улыбку.

— Давай попробуем.

Они никогда не бывали на пикнике. У них вообще толком не было ухаживаний, потому что их брак начинался как деловая сделка.

Бекки наклонилась к тележке с едой, пока Роб неуклюже переваливался на диване, освобождая ей место. Она протянула ему тарелку, а потом села рядом, подобрав ноги под платье, и мечтательно взглянула в окно, подперев подбородок ладонью. Домашний уют этой сцены чуть не заставил герцога подавиться пудингом.

— В детстве я часто убегала от гувернантки по вечерам, — сказала Бекки. — Мы с Мэтью прятались за живой изгородью и смеялись, когда бедная женщина нас искала. Нам казалось, что это очень весело.

— О, так мне называть тебя Ребекка — гроза гувернанток?

Она засмеялась.

— Как тебе больше нравится. — Её взгляд стал печальным, когда она посмотрела на него. — Жаль, что у тебя нет братьев и сестёр.

Роб отмахнулся, взяв ложкой кусочек пудинга.

— У меня был Гарри. Этого достаточно.

— Ты очень близок с Уидонами.

Он почти не помнил свою мать, а отец всегда был занят, и из-за разницы в возрасте Роб воспринимал его скорее как мудрого наставника, чем как члена семьи. Отец был хорошим человеком и никогда не обижал Роба или кого-то ещё, просто… всё было иначе.

— Они тебе как семья.

Это не было вопросом, но Роб кивнул. Между ними воцарилось молчание, но впервые оно не было неловким. Герцог попытался, но так и не смог вспомнить, когда в последний раз ему было комфортно просто помолчать в вечерней тишине.

Закончив есть, Роб передал тарелку Бекки и, когда она поставила посуду на тележку, откинулся на спинку дивана, повернув голову, чтобы лучше видеть свою герцогиню. Этот момент был таким прекрасным и хрупким, что Роб едва дышал, боясь, что неосторожное движение или слово могут всё разрушить.

Он ощущал тяжесть оставшихся четырёх с половиной недель. Неужели Ребекка действительно уйдёт? Что он тогда будет делать?