Измена. Его правда

Глава 1. Марина

За месяц до событий

- Сможешь закинуть Анюту в садик?

Бегаю по квартире и судорожно ищу ежедневник. Вчера ведь доставала из сумочки, а куда сунула – не помню.

- Ты же говорила, что сама успеешь. – Яр недоволен. Всегда сердится, когда хоть что-то идет не по плану. В отличие от меня он собранный, четкий и помнит, где оставил свои вещи.

Человек-график. Его жизнь – стройная система.

А у меня ни системы, ни стройности. Анюта начала ходить в сад полгода назад, а я так и не добралась до фитнес-центра. Хотя каждый понедельник вношу спорт в свой список дел. Вот только куда его впихнуть?

Сейчас у меня снова цейтнот. А все почему? За последние пару лет наш доход, точнее, доход Яра, вырос в несколько раз. Но почти все деньги крутятся в бизнесе. А я слышу: «потерпи еще немного», «закончу проект, и больше никаких расширений» и так далее.

Нет, он по-прежнему оплачивает коммуналку, покупает продукты и каждый месяц скидывает мне сумму на «красоту». Но расходы растут, а он этого не видит.

Садик, например, у нас частный, и плачу за него я. Анюта растет, а покупать подержанные вещи на сайтах, как делает свекровь, я не стану. Меня от одной мысли воротит.

Вот и приходится набирать все больше учеников - чтобы выкрутиться и выжить.

«Кроме тебя их учить, конечно же, некому», - постоянно повторяет муж. Есть кому, конечно. Но тогда и деньги получать буду не я.

Когда дело касается работы, верх надо мной берут два пункта:

1. амбициозность,

2. безотказность.

Я хорошо знаю английский и уверена в своих способностях как преподаватель. Ученики довольны, советуют меня знакомым. Доучиваю одних, тут же набираю новых. Причем я сначала соглашаюсь на репетиторство, а потом уже ищу, куда же вписать очередного желающего изучать английский.

Сама себя организую с трудом, вот и клиентам позволяю обращаться с моим расписанием как с башней из игры дженга. Если вытащить или вставить пару брусочков, ничего не изменится. Но в какой-то момент перестановки рушится всё.

Яр переливает кофе в термо-кружку и складывает бутерброды в контейнер. Точнее, швыряет их, показывая мне, как я его подставила. С одного тоста отлетает кусочек сыра и шлепается на кафель.

- Узорчик! – радуется Анюта. Желтый квадратик приземлился аккурат в центр черной плитки и действительно выглядит рисунком. Выбрасываю его под недовольные вполи дочки, цепляюсь рукой за дверцу посудомойки и замечаю внутри свой ежедневник.

- Нашла! – пищит дочь. Вот же поросеночек. Спрятала, а я чуть на первое занятие из-за него не опоздала. Там ведь все мои контакты и расписание. Одни любят, чтобы я приходила на пять минут раньше, другие сами приходят ко мне, третьих устраивает только онлайн. А еще есть занятия в учебном центре…

- Ты ведь должна была сегодня начинать с десяти, - Яр не оставляет попыток отвоевать себе утро понедельника. – Я не планировал задерживаться. Неужели нельзя отменить твой урок? Вчера-то его не было!

- Был, - отвечаю уверенно, а сама в срочном порядке перетряхиваю память. Вроде, говорила. Говорила же? – Лариса заболела, некому подменить. Пришлось свои занятия переставлять.

- Не помню, - отворачивается. Значит, злится сильно.

За десять лет брака я уже научилась определять степень его сердитости. Начинается всегда с перечисления моих недостатков. Особенно любит проходиться по неумению организовывать свою жизнь. Швыряет вещи и хлопает дверцами – вторая стадия, вот-вот жди повышения голоса. Орет – первая стадия. А вот когда отворачивается – дело плохо. Значит, донервничался до того, что у него на лбу надувается вена, которой он стесняется.

Делаю вид, что мне срочно нужно попить, тянусь за стаканом и исподтишка заглядываю Яру в лицо. Вена в порядке, значит, до бури еще далеко.

- Ярусь, ну прости… - обнимаю со спины и крепко прижимаюсь.

- Отмени урок и отвези Анюту сама.

Отдать дочь в сад в два с половиной – моя идея. Он был категорически против. Но и сидеть с ней по очереди не соглашался. У него же офис, проекты, мега-важные дела. А я так, всего лишь учу детей иностранному языку. И ничего, что мои подопечные с легкостью побеждают на городских олимпиадах и периодически прорываются на федеральные этапы. Это все ерунда.

Я и так потеряла почти полгода, пока лежала на сохранении и выхаживала Анюту после родов.

Няня – еще одна точка соприкосновения в наших с мужем спорах.

Его позиция – рядом с ребенком должны быть только близкие люди. Однако ни он сам, ни его мама в декрет отправляться не захотели.

Выручали мои родители, которые перешли на сменную работу, и периодическая няня, когда было совсем тяжко.

Зато я смогла сохранить учеников и повысить свою квалификацию.

- Прости, не могу, - шепчу ему в затылок и нежно целую.

- Кто у тебя сегодня? – бурчит муж. – Скворцов?

- Дроздов. У которого отец суровый. За минуту опоздания мозг будет выносить полчаса. А потом на эти полчаса потребует продлить урок.

И я уже рискую опоздать.

Анюта уже в комбинезончике. Напоминаю, чтобы повязал ей шарф – весна в этом году еще прохладная. Делаю глоток кофе и бегу к выходу.

- Марина, остановись! – Яр хватает меня за руку, но не прижимает к себе нежно и страстно, как раньше, а кладет обе руки мне на плечи и слегка встряхивает. – Нам надо поговорить. Это важно.

- Что-то с работой?

С тех пор, как он открыл свое архитектурное бюро, у него постоянно что-то случается с работой. То проект вернули на переделку, то заказчик вдруг передумал строить дом и вместо него хочет дачу с бассейном.

Яр хоть и нервничает от таких внезапностей, но умудряется с ними справляться. Что же сейчас ему нужно?

- Дело не в работе, Мариш, а в нас.

- А с нами-то что случилось?

- Ты сама не понимаешь?

Расстроено качаю головой, наклоняясь посильнее, чтобы заглянуть в гостиную и зацепить взглядом часы. Пятнадцать минут до урока. Если не прогревать машину, есть шанс успеть.