Измена. Его право

Глава 8

Аня

Стоило покинуть квартиру, как накатило чувство дикой апатии. Мама всю дорогу рассуждала, как судьба завернула наши отношения, что это полезная встряска для наших чувств, и сейчас мы либо, наконец, обретем друг друга, либо потеряем.

Я не разделяла ее оптимизма и хотела все потерять. Разве может быть будущее у отношений, которые мужчина не захотел строить? Нет. И я была настроена сделать все, чтобы оттолкнуть мужа от себя всеми способами, которые мне доступны: от красного маникюра до развратной одежды.

Но моего боевого запала хватило ровно до того момента, пока мы не зашли в магазин одежды. Руки не тянулись к развратным вещам. Они вообще ни к чему не тянулись. Даже платье на благотворительный прием выбирала в итоге мама. Я была безучастна.

После короткого шопинга, в котором было куплено немало всего, отправились в то самое SPA. И начали мы с маникюра. Хотела хоть здесь напортачить, но в итоге сама показала на цвет, идеально подходящий к платью. Нежно-персиковый цвет украшает мои ноготочки буквально через час.

Далее массаж, обертывания и маски... В итоге первой освобождаюсь я и решаю посидеть в кафетерии неподалеку от SPA. Заказываю себе чай и смотрю, как вокруг ходят пары. Такие счастливые, что хочется плакать, потому что в моей жизни подобного не будет.

– Не стоит грустить. Оно того не стоит, – рядом раздается незнакомый голос, а потом напротив садится симпатичный мужчина.

Я точно его знаю, видела на каком-то из приемов. Вот только кто же он?

– Разве человек искусства может грустить? Анна, вы, как никто должны радоваться жизни и видеть даже, – мужчина смотрит по сторонам, а потом выхватывает чашку из моих рук. – Даже в простой белой чашке прекрасное. Посмотрите какие мягкие линии, какая тонкая ручка, а ножка? Ювелирная топорная работа станка массового производства. Но все же очень тонкая.

Не выдерживаю, тихо смеюсь с его восхваления чашки и вспоминаю, кто передо мной.

– Михаил, вы как всегда в ударе, – конкурент отца и главный спонсор благотворительного приема собственной персоной.

Конкурентами их сложно, конечно, назвать, но Михаил Шефронов тоже неплох. Интересно, почему отец не рассматривал его в качестве моего мужа? Молодой, симпатичный, амбициозный, но в кандидатах его не было. Неужели и правда моя симпатия к Рэму была столь заметна, что его рассмотрели как единственного кандидата?

– Удивлен, что вы вспомнили меня. Мне показалось, что не признали меня, – возвращает чашку и тепло улыбается.

– Скорее, растерялась. В своих мыслях была, но разве возможно забыть главного покровителя современного искусства в нашем городе? – отмахиваюсь от неловкой ситуации. – Что занесло вас сюда в разгар рабочего дня?

– Не поверите, дела. Хотел рассмотреть возможность открыть здесь точку продаж, эксперимент в голову взбрел, но, увы, место не устроило. Иду мимо и смотрю, вы сидите, грустная. Не смог пройти мимо. Расскажете, что стряслось?

Ох. Как же хочется поделиться с кем-то проблемами, но хочется понимания. А поймет ли мужчина напротив всю ситуацию? Он скорее станет на сторону муж и родителей. Михаил – бизнесмен, этим все сказано.

– Ничего такого, с чем я не могла бы справиться. Пустяки. Я слишком творческий человек и переживаю о разных глупостях. Вот, – поднимаю руку вверх, демонстрируя пластырь на ладони, на который уже добрые минуты смотрит мужчина. – Разбила любимое зеркало, когда решила сделать сиюминутную перестановку, и поранилась, пока собирала осколки. Муж снова бурчит, что надо дожидаться его, а не самой геройствовать.

– И он абсолютно прав. Но уверен, причина вашей грусти куда глубже. Не буду допытываться. Не хотите, не стоит рассказывать, но, если понадобится жилетка, вот мой номер, – достает визитку и протягивает мне. – Звоните в любое время.

Киваю ему и хочу поблагодарить, как к нам подходит мама и покашливает наигранно громко, отчего я вздрагиваю.

– Если моей дочери понадобится жилетка, Михаил, у нее есть муж. Вы простите, у нас семейные посиделки.

Намеренно подгоняет мужчину к спешному уходу, совершенно не заботясь, что подобное невежливо. Хочу предложить посидеть всем вместе, но мужчина опережает меня и поражает своей терпеливостью. Муж бы не прогнулся под мамину просьбу, если бы видел, что мне того не хочется.

– Елена Станиславовна, вы, как всегда, превосходно выглядите, – комплимент звучит вполне искренне, но мама встречает его фырканьем, пользуясь своим, более высоким положением. – Не буду вам мешать. Хорошего дня и до свидания. Анна, и все же, я на связи.

Машинально киваю ему, а сама смотрю на маму, плотно поджавшую губы, и не понимаю, чем вызвано ее недовольство. Это просто разговор.

– Не смей ему звонить, и улыбаться не смей. Этот лис принесет больше бед, чем помощи, – зло шипит, вырывая визитку и разрывая на мелкие кусочки на моих глазах.

– Мама! – вскрикиваю больше от возмущения, чем от потери ценного контакта.

Но сам факт. Почему она за меня решает?

– Не мамкай мне. Я лучше знаю.

Внятного объяснения я так и не получила, и в итоге вернулась домой совсем не в добром расположении духа. Все считают меня маленькой и неразумной. Но ведь это не так. Я просто хочу жить открыто и по совести, с любимым человеком, вернее, с любящим.