Измена. Если любишь - прости

7

Марина уехала ближе к полудню. Я ходила по дому, изводясь мыслями о муже. Писать ему первой не собиралась, если Саше было важным поговорить со мной - он должен позвонить сам. Набрала маму, попросила их с отцом побыть с девочками до вечера. Я очень соскучилась и по Диашке, и по Глане и многое бы отдала за то, чтобы просто провести с дочками время, а не слоняться из угла в угол, прокручивая в голове рассказанное Маратом, но пока девчонкам лучше было вне стен нашей квартиры, где их родители в любом момент могли разругаться в пух и прах.

Всё, что поведал друг Волошина живо отзывалось внутри меня, причём эмоции от этого были настолько отвратительными, что я не переставала ощущать противную тошноту.

Когда собиралась занять голову тем, чтобы посмотреть пару рецептов новых блюд, которые бы я приготовила на ужин, в замке повернулся ключ.

- Пустишь? - спросил Саша, входя на кухню.

Сердце при виде мужа радостно забилось. Только радость эта была щедро приправлена острой душевной болью.

- Ты уже зашёл, - пожала я плечами, откладывая ноутбук и садясь на угловом диванчике прямо. - И это твой дом, если ты не забыл.

Волошин, кажется, выдохнул с облегчением. Я видела, как напряжение, в котором он пребывал, отпускает его и он расслабляется. Устроившись напротив, Саша посмотрел на меня внимательно и задал вопрос:

- Поговорим?

Я кивнула в ответ.

- Да, с интересом послушаю, что ты мне скажешь.

Между нами разлилось молчание. Такое чужеродное, порождающее внутри чувство, что мы за эти несколько часов неимоверно отдалились друг от друга и продолжаем это делать.

- Я не иду на мальчишник, - вдруг выдал Волошин совсем не то, чего я ожидала.

- Почему? - вскинула я бровь. - Провести ведь его можно не только там, где работает твоя… Диана.

- Она не моя, - запротестовал Саша.

Я поджала губы и отвела взгляд. Нужно было сосредоточиться на чём-то, чтобы меня не стало разрывать от эмоций, ревности и горечи.

- В любом случае, где бы мальчишник ни проходил, меня там не будет.

И что я могла сказать на это? Раньше бы настояла, чтобы Саша сходил и провёл время с друзьями, как он сам буквально выгонял меня из дома, чтобы я немного отдохнула от семейного быта. Это всегда вызывало у меня улыбку, я раз за разом убеждалась в том, что у меня самый лучший муж на свете. Но сейчас я точно была бы полной дурой, если бы начала уговаривать Волошина провести вечер в мужской компании, где бы он ни планировался.

- Хорошо. Дальше, - велела я мужу.

- А дальше… Мы с Дианой больше не увидимся. Обещаю. Ты и девочки - единственное, что у меня есть по-настоящему ценного. И теперь ещё наш сынок, - добавил муж с улыбкой.

Он говорил это, а меня захлёстывало чувствами, главным из которых было облегчение. И желание верить тому, что Саша действительно подумал о многом за эту ночь и принял конкретные решения. И хотя меня в принципе унижал тот факт, что он мог сидеть, обмозговывать всё и выбирать, сейчас я ощущала, как состояние внутреннего ступора, в котором пребывала, начинает растворяться.

- Хорошо, меня это полностью устроит. И надеюсь, что за те десять минут, которые вы провели наедине, между вами ничего не было…

- Не было! - с жаром заявил Волошин.

Подскочил с места, видимо, желая подойти ко мне, присесть рядом, но я его остановила.

- Подожди… - попросила у Саши и когда он вновь опустился на стул, проговорила: - Есть ещё кое-что, что нам стоит обсудить. Кое-что, о чём мне сегодня рассказал Марат…

Я поняла, что визит друга в наш дом стал для Волошина сюрпризом, когда Саша мгновенно напрягся. Его лицо закаменело, а во взгляде появилось странное выражение, которого я ещё не видела ни разу.

- Марат… приезжал к тебе? - потребовал он ответа. - Чтобы обсудить Диану?

Мне сразу не понравилось и то, как был произнесён этот вопрос, и то, в каком контексте он прозвучал. Словно мы с Тинаевым были бабками на лавке, которые моют кости добропорядочным девушкам.

- Марат приезжал ко мне, чтобы побыть твоим адвокатом. Я даже подумала, что именно ты его об этом попросил.

Я всматривалась в черты лица Саши, чтобы поймать любой оттенок эмоций, который бы там отразился. И не понимала ничего от слова совсем. Когда Волошин успел стать настолько другим, что я не могла «считать», о чём же он думает?

- Я его ни о чём не просил, - ответил он. - Так что он тебе поведал?

Тяжёлый взгляд мужа, который, кажется, желал проникнуть мне в самое нутро, пригвоздил к месту. Словно кто-то положил мне на затылок пудовую ладонь и теперь придавливал, понуждая пригибаться к земле.

- А может, ты сам расскажешь, какие из обстоятельств твоего прошлого с Дианой теперь вынуждают доказать ей, что круче тебя только варёные яйца?

Я не сдержалась и в тоне зазвенели истеричные нотки. Спокойно, Злата…

«Ты солнце, а там…» - пришли на память слова Марата, которые сейчас стали мне опорой и поддержкой.

Я солнце… Я ведь всегда сияла. И в своём счастье, и в желании делиться им с другими. Я не имею права позволять кому бы то ни было погасить этот свет. Тем более - бывшей бабе Волошина, которая мне в подмётки не годится.

- Он так сказал? Что мне нужно что-то кому-то доказать?

Муж запрокинул голову и рассмеялся. Зло, отрывисто, коротко. Я не узнавала в этом смехе отца своих детей, я не узнавала в нём человека, с которым прожила несколько лет и доверяла, как самой себе.

- Об этом ты и хотела поговорить? - вскинул Саша бровь. - О том, не брошусь ли я показывать Диане, что теперь я её достоин?

Он всё же поднялся из-за стола и, заложив руки в карманы джинсов, отошёл к окну. Стоял, повернувшись ко мне спиной, смотрел на город.

- Она ведь так и сказала тогда… Что со мной никаких перспектив. Что будет искать себе более подходящий для жизни вариант.

Волошин словно бы говорил сам с собой, а я сидела в стороне, застыв. Задавала себе вопрос:

«Неужели он не понимает, что ранит сейчас меня каждым словом? Каждым оттенком эмоций, направленных на прошлое?»