Измена это Нелюбовь

Сава. Прошлое

Ему нравились целеустремлённость и жёсткость, с которой она общалась с подчинёнными. Люба, например, говорила, что сотрудников надо уважать и максимально понятно объяснять поставленные задачи. Дара же считала, что персонал — это в основном довольно тупые люди, которые только и хотят, что обворовать её и не хотят работать. Что главное — её приказы. Если их не понимают, то это не её проблемы. Всех всегда можно заменить.

Он залипал, когда в разговоре она могла случайно погладить свои волосы, грудь. Провести руками по бёдрам, обтянутым узкой юбкой, разглаживая невидимые складки. Казалось, что его тело реагирует на любые её движения.

Лёха ничего не знал, и от этого становилось совсем не по себе, но Дамира попросила дать время, чтобы всё ему рассказать. Однако прошло уже четыре месяца, а друг так и не был в курсе. Собственно, со всеми вытекающими последствиями, которые мужчине не нравились.

— Дамир-р-ра! — прорычал Сава и поймал любовницу в объятия, хотел поцеловать, но она отстранилась. — Когда ты уже расскажешь Алексею о нас?

— А когда ты расскажешь о нас своей жене? — резко вывернулась и, поправляя рубашку, на которой мужчина уже успел расстегнуть пуговицы до открывающейся ложбинки, отошла к креслу у себя в гостиной.

Савелий опешил. Этот вопрос никогда не поднимался. Наоборот, Дара всегда акцентировала внимание, как здорово, что у каждого своя территория, свои интересы, что они не надоедают друг другу бытом. "Для этого у тебя есть жена!" — любила повторять. Это вполне устраивало, однако она всё чаще просила его остаться на ночь, провести вместе выходные. Такого мужчина себе позволить не мог. И так Любочка сильно расстраивалась, когда он возвращался поздно и особенно, если подвыпивший. Семьёй он дорожил. В отличие от дома любовницы, там было спокойно, уютно. Там он отдыхал. Довольно просто удалось снять с себя все обязанности, в том числе и детские.

— Ты столько работаешь, тратишь жизненные силы на зарабатывание денег. Обеспечиваешь быт, живёте в твоей квартире. Жена просто обязана сама крутиться по дому, а не вешать на тебя всё, — говорила Дамира, и Савелий постепенно согласился, что действительно это правильно. Не всё же ему одному тянуть.

Что нашло на женщину сейчас, он не знал.

— Не понял. Хочешь, чтобы Люба узнала о нас?

— Я хочу, чтобы ты больше проводил времени со мной, — она зло посмотрела. — Будет жена знать о нас или нет, мне всё равно.

— Твой тон мне не нравится, — осадил её Сава.

— Да-а? — искусственно удивилась. — А обманывать жену и друга нравится? — в её карих глазах проскользнуло что-то тёмное, нехорошее.

— Дамира? Ты мне угрожаешь? — округлил глаза.

Настроение женщины неуловимо поменялось, взгляд смягчился.

— Малыш, ты — самое дорогое, что у меня есть. Как мог подумать такое обо мне? — она подошла и, обольстительно выгнувшись всем телом, перетекла к нему на колени. Обхватила плечи, прильнув губами к чувственному месту за ухом. Поиграла там языком, чем заставила всё естество напрячься. Почувствовав его возбуждение, она тут же встала, слегка приподняла юбку и начала медленно стаскивать чулок. Потом, будто передумав, вернула его на место и одёрнула юбку обратно. Сава потянулся, прикоснулся ладонью к ноге под коленкой, замер, а потом повёл руку вверх, приподнимая подол. Но чертовка опёрлась коленом о его грудь и ощутимо пихнула. Затем, отойдя к креслу, села, медленно уложив ногу на ногу. Вскинула упрямый взгляд и, облизнув, прикусила нижнюю губу.

Савелий не любил всех этих "зайчиков, котиков, миляшей" и прочее. Любочке никогда даже в голову не приходило его так называть, за что он её очень уважал. Однако в устах любовницы "малыш" всегда звучало по-особенному. Соблазнительно, интимно, жарко возбуждающе. Ему сразу хотелось наброситься и растерзать, подмять. Доказать свою силу, показать, на какую страсть способен.

Обычно этим и заканчивалось. Женщина провоцировала, он срывался, хватал её в объятья, кидал на кровать, рвал бельё. Дамира сопротивлялась, иногда их баталии походили на драки, которые перетекали в необузданное действо. Потом, отходя от таких утех, любовница часто ему с восхищением говорила: "Какой же ты у меня дикий тигр, малыш!" И в груди мужчины разливалось яркое чувство удовлетворения от себя.

Вот и сейчас, Савелий вскочил. Тело требовало разрядки. Подойдя к Даре, схватил за волосы на затылке и заставил откинуться на спинку кресла. Другой рукой грубо сжал подбородок. Но послышался звук хлопнувшей уличной двери и ему пришлось отпустить женщину.

Когда в гостиную вошёл Алексей, Сава разогревал в микроволновке мясо, опираясь боком о край стола, а Дамира без интереса листала журнал.

— Чего не сказал, что поедешь сюда? — озадаченно перебирая их взглядом, спросил друг.

— Мимо проезжал, думал, что застану тебя, вот и зашёл, — доставая тарелку, Сава развернулся спиной, руки дрожали от возбуждения и напряжения. Этого Лёхе лучше не видеть...

— Мог позвонить... — мужчина растерянно потёр глаз. — Не собирался заезжать, но Дарочке срочно нужны были деньги, решил не тянуть и сделать сюрприз.

— Дорогой, надеюсь, ты останешься на ночь? — перевела разговор женщина, встала и, мягко покачивая бёдрами, двинулась в его сторону.

Савелий замер, такие моменты он ненавидел. Сейчас она обнимет Лёху, может и ещё что-то сделать, менее невинное. А он будет молчать. И злиться, скрипеть зубами, свирепеть, понимая, чем у этих двоих закончится вечер, а если друг останется, то и продолжится ночью. Но ничего сделать не сможет. Так и поедет домой, взбудораженный, нервный, злой.