Измена. Фальшивый муж?

Глава 7. Олеся

- Ба, но ты же…

- Я знаю, о чем говорю, - строго прерывает бабушка. – Это не твой мужчина. Посмотри на него! Да на него такие, как наша Милка, пачками вешаться будут!

- Ну и пусть вешаются, - пытаюсь перечить бабушке. – На то они… и вешалки…

- Бабушка тебе дело говорит! – заключает мать.

Как бы это прискорбно сейчас не звучало, но бабушка – единственный человек, который желала мне добра. Пусть и выражала это не свойственно нормальным человеческим отношениям. Бабушка говорила категорично и была весьма убедительна, хотя и имела вид божьего одуванчика. На самом деле это жесткий человек. У нее есть или да, или нет.

Сейчас она пытается отстоять свое «нет». Делает это в своей манере, чем просто бьет каждый раз кинжалом в сердце. Настолько больно ощущаются ее слова по факту понимания – она права.

Где я и где Олег Дмитриевич? Я – серая мышка, замухрышка, которая и головы гордо поднять не может, даже когда права. И Олег Дмитриевич – властный, жесткий человек. А главное, полностью состоявшийся, при деньгах, бизнесе, собственной квартире и крутом автомобиле. Более того, он красавчик. Мила тому подтверждение.

- Ты пойми, - продолжает ба, - он тебе изменять будет у тебя же на глазах, а ты, как обычно, сопли на кулак наматывать.

Да, именно так и будет…

На таких мужчин, как Олег Дмитриевич я даже не смела смотреть с интересом. Босс же в свою очередь частенько ко мне цеплялся. И очень часто это было по мелочам. Иногда даже надуманным проблемам. Практически ежедневно я отчитывалась перед ним о проделанной работе за день. В кабинете или в коридоре, если попадалась ему на глаза.

- Ты же понимаешь, что он держит тебя возле себя, чтобы жить в свое удовольствие и лапшу тебе на уши вешать, - продолжает теперь мама.

Мама восприняла в штыки мое желание отделиться от родителей. Они – своеобразные монополисты в Зуевке. Их дети – продолжатели деятельности. Отец когда-то перенял дело от дедушки. Женился на матери – жительнице Зуевки. Вася с Милой не стали противиться воли родителей не из-за уважения или страха, а чисто для того, чтобы всегда быть при деньгах. Мила не занимается хозяйством, не берется управлять на ферме, хотя мама и учила нас этому с самого детства. Вася кутит в пределах Зуевки. «Перетоптал» всех девок, которые охотно сами к нему в машину, купленную родителями, прыгают.

- Он тебе будет вкладывать в голову, что все мужчины изменяют, - не унимается мама. – Что это нормально. Что так и должно быть. Но ты же видела, что в нашей семье подобного не было! Не у нас с папой. Не у бабушки с дедушкой.

И это тоже правда.

Складывается впечатление, что за меня действительно переживают. Поэтому, ничего им не сказав, просто разворачиваюсь и иду к себе в комнату. Олег Дмитриевич, наверное, уже переоделся. Присутствовать еще раз в комнате вместе с ним и его голым торсом я откровенно побоялась. Его поцелуй и ласковое ко мне отношение здесь – всего лишь игра на день. Завтра утром мы уедем отсюда. Он высадит меня в городе, где-нибудь ближе к дому и все. Наши дороги разойдутся. От этого становилось и грустно, и страшно одновременно.

То ли я привыкать к нему начинаю, то ли…

Ой. Об этом даже думать не хочется.

Поднимаюсь по лестнице, прокручивая в голове слова бабушки и мамы. Пытаюсь убедить себя, что они говорили правильные вещи, и мне нужно слушать их. Иначе будет совсем больно. Больнее, чем от предательства Кешки.

Но не успеваю огородить себя от душевных терзаний и боли. Видя обнаженную Милу в пространстве чуть приоткрытой двери моей комнаты, прислоняюсь спиной к стене и соскальзываю на пол.

Да, в этот раз сердце мое действительно разорвалось на части…