Измена. Фото на память

Глава 12

Телефон зазвонил снова, разрывая хрупкую тишину, установившуюся после разговора с редактором. Я вздрогнула.

Незнакомый номер.

Я нажала на зеленую кнопку, еще не успев стряхнуть с себя смесь волнения и надежды после предыдущего звонка.

— Алло?

— Это ты, сука? — в трубку ударил визгливый, истеричный женский голос, полный ненависти. Я мгновенно его узнала, хотя слышала лишь обрывки до этого. Алиса. — Я тебя засужу, тварь! Я в гипсе! Ногу сломала, и ребра ушиблены! Ты представляешь? Я неделями не смогу работать! Все из-за тебя, психованной!

Каждое слово было как удар хлыстом. Я замерла, прижав телефон к уху, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. В голове всплыло её падение — тот самый хруст, крик. Да, она пострадала физически. В своем утреннем гневе я не думала о последствиях, только о собственной боли.

— Мне уже адвокат сказал, — её голос срывался, переходя на крик. — Это причинение вреда здоровью средней тяжести! Ты сядешь! Или заплатишь мне столько, что твой нищий муженек обосрется! Я потребую компенсацию! Миллион! Нет, два!

Её слова, грязные и алчные, вдруг протрезвили меня. Страх отступил, сменившись холодной, тошнотворной волной. Это была не просто жертва, зовущая о справедливости. Это был шантаж. И её союзником в этой ситуации был… Виталий.

И теперь она решила выбить деньги из меня, а заодно и из него, наверное.

Всё внутри во мне закипело — и от стыда за свою несдержанность, и от омерзения к ней, и от ярости на всю эту ситуацию, в которую меня загнали.

— Пошла на хрен, — выдохнула я в трубку ровным, низким голосом, в котором не дрогнуло ни единой нотки. И положила трубку.

Я отбросила телефон на диван. Остро захотелось вымыть руки с мылом на два раза.

Тело трясло, но это была не дрожь страха, а внутренняя буря из гнева, стыда и осознания. Я обхватила себя руками, пытаясь унять эту тряску, и уставилась в пыльный луч света на полу.

Она была права. В чем-то. Не в своих угрозах и не в сумме. А в том, что я натворила. Я метнула банку. Я спровоцировала тот хаос, в котором она пострадала. Да, они — мерзавцы. Да, они заслужили шок, позор, разоблачение. Но не физические травмы. Это переходило черту. Это опускало меня до их уровня — уровня хаоса и неподконтрольных, разрушительных эмоций.

«С этим надо было разобраться иначе», — пронеслось в голове. Холоднее. Умнее. Юридически грамотно. Через тихий, методичный раздел бизнеса. Через мой профессиональный рост.

Телефон снова завибрировал. Тот же номер. Я посмотрела на него, и меня охватило странное спокойствие. Я взяла аппарат, не поднося к уху, и сбросила звонок. Потом открыла мессенджер. И начала записывать голосовое сообщение. Четко, медленно, глядя в ту самую точку на стене.

«Алиса. Следующее твое обращение ко мне будет считаться попыткой шантажа и клеветы. Все угрозы и требования о деньгах будут переданы моему адвокату и приобщены к материалам дела о разделе имущества и компенсации морального вреда мне со стороны Виталия Медведева и лиц, действовавших с ним по сговору. Твои медицинские документы можешь тоже передать своему адвокату и адвокату Виталия. Пусть общаются между собой и с моим представителем. Со мной — нет. Ещё один звонок — и я пишу заявление в полицию о вымогательстве. И да… выздоравливай».

Я отправила голосовое на тот же номер. Пусть послушает и умоется.

Тряска постепенно стихала. Я поднялась с дивана, прошлась по холодному бетонному полу. Да, я накосячила. Да, у меня теперь есть ещё одна проблема в лице этой женщины. Но я не позволю этому сломать меня или свернуть с пути. Эта ситуация стала ещё одним жестоким уроком: даже в праведном гневе нужно оставаться в правовом поле. И я научусь.

От всей этой ситуации началась дикая изжога. Сроду у меня такого раньше не бывало. Наверное стресс на голодный желудок спровоцировал такие позывы.
Нужно было срочно позавтракать.

Телефон снова загорелся в моей руке. На этот раз светилось знакомое, но с нотками холода и обиды имя: «Мама».

Я смотрела на него несколько долгих секунд, слушая, как эхом отдаются в голове её слова: «Терпеть надо. Женская доля». Сжималось сердце от новой, свежей боли, поверх уже притупившейся.

Но сейчас мне был нужен не совет и не утешение. Мне был нужен профессионал. А мама, несмотря на всё, всегда умела найти «нужных людей». Это было её суперсилой, которую она превратила в сеть полезных знакомств.

Я сделала глубокий вдох и приняла вызов.

— Машенька? — её голос прозвучал настороженно, виновато. — Ты где? Как ты?

— Жива, мам, — ответила я ровно, отсекая пространство для расспросов о чувствах. — Слушай, мне нужна твоя помощь.

На том конце провода воцарилась тишина, полная недоумения.

— Ты можешь мне посоветовать хорошего адвоката? — продолжила я, не дожидаясь её вопросов. — Не того, кто разводит по заявлениям у мирового судьи. Мне нужен профи по семейному праву и, что, наверное, даже важнее, по корпоративному праву. Кто разбирается в разделе бизнеса, оценке долей в ООО. Кто не испугается, если на него начнут давить. И… кто будет на моей стороне. Безо всяких «ну ты же сама понимаешь» и «может, помиритесь».

Я выпалила это на одном дыхании. Моя просьба повисла в воздухе. Я почти слышала, как в маминой голове скрипят шестерёнки, пытаясь перевести мой запрос с языка «бунтующей дочери» на язык «серьёзного клиента».

— Адв… адвоката? — наконец выдавила она. — Маш, ты серьёзно? Это же такие деньги… и суды, и…

— Мама, — я мягко, но неумолимо перебила её. — Он мне уже изменил. Физически. Я это видела. Сейчас его любовница, которая сломала ногу в той… драке, угрожает мне судом и требует два миллиона. Он сам только что во дворе не давал мне уйти и обещал, что я «стану никем». Я планирую обезопасить себя. Если она продолжит давить, то напишу заявление в полицию о вымогательстве с её стороны. И мне очень нужна консультация профессионала. Твой Виталик, «хороший мальчик», только до поры, пока не станут делить «его имущество». Он не встанет на мою сторону, вот увидишь! Понимаешь теперь серьёзность?