Измена. Гадкий лжец

15

Через какое-то время наш дом стремительно пустеет.

Уходят и обманутые Тимуром девушки, и адвокаты.

Даже Майя Владимировна вместе с виновником всех наших приключений собирается и покидает нас.

- Мне срочно надо выпить, - бормочет Тимур, накидывая на плечи куртку.

- Ты только не напивайся до такой степени, чтобы снова имя своё забыть, - с нажимом в голосе предупреждает Артём. – Хватит с меня внебрачных детей.

- Всё, Тимурчик, поехали, - торопит его мать, - Артёму и Оле надо поговорить. Арина, ты собрала детей?

- Что? – удивляюсь я. – Зачем это?

В коридор выходит Арина с одетыми Леной и Лёней.

- Оленька, мы их всего на одну ночь заберём, не спорь, - настаивает свекровь.

- Да, мам, езжайте, - Артём целует наших малышей по очереди в щёчки.

- Но… - возражаю я.

- Не спорь, - отрезает муж.

Нехотя прощаюсь с детьми. Ладно, одну ночь у бабушки они, конечно, переживут.

Но перспектива остаться с мужем наедине по некоторым причинам начинает меня пугать.

Артём закрывает дверь, когда все выходят, и медленно поворачивается ко мне.

Сверлит меня тяжёлым взглядом. Буквально к месту прибивает.

Я возвращаю ему такой же взгляд. Чего он ждёт? Извинений?

По ходу фееричного скандала с оравой любовниц и внебрачных детей выяснилось, что у нас с мужем и без этого полно претензий к друг другу.

Мы высказали их. Замалчивать дальше не выйдет.

Муж как-то уж совсем мрачно смотрит. Нервирует это. Да что уж, пугает даже.

Бочком перемещаюсь к лестнице. Хочется сбежать наверх. В спальне запереться или в ванной.

Артём замечает мои поползновения и с нехорошей улыбкой делает шаг в мою сторону. Не даёт улизнуть.

- Я тебя люблю, истеричка! – говорит он.

Его голос звучит грубо и резко, будто он обвиняет меня в чём-то.

- Да пошёл ты! – шиплю я в ответ.

Переступаю боком ближе к лестнице. Артём рывком кидается ко мне и совершенно возмутительным образом прижимает к стене. Упирает руки по обе стороны от моей головы.

Кошусь на такую близкую и недосягаемую теперь лестницу.

- Что, планируешь снова меня со ступенек спустить? – спрашивает муж.

- И спущу! – заявляю я. – Если узнаю, что изменяешь.

Артём вдруг запрокидывает голову и смеётся в голос. Я растерянно моргаю. Что тут забавного?

- Серьёзно думаешь, что между нами стало меньше страсти? – спрашивает он отсмеявшись. - Да между нами просто огонь полыхает!

Муж кивает на лестницу. Отсюда прекрасно видно, что она ещё не отреставрирована. Кое-где видны почерневшие и даже слегка обугленные ступеньки и перила.

Что-то внутри меня надрывается. Напряжение лопается внутри мыльным пузырём. Мой муж не изменял мне. Кажется, мы немного зашли в тупик, но никто из нас не предавал.

Сведённые стрессом плечи расслабляются. В груди разливается тепло. Я снова чувствую любовь к мужу. Когда я поверила в его измену, обожжённое болью сердце стало глухим к этому чувству, но теперь, кажется, начинает оттаивать.

Утыкаюсь лбом в грудь мужа.

- Я тебя ещё не простила! – ворчу я.

- За что? – спрашивает Артём.

Без наезда спрашивает. Его руки прекращают подпирать стену и ложатся мне на плечи. Муж притягивает меня к себе.

- За то, что поверила в то, что ты меня не любишь! – тоном обиженного ребёнка заявляю я.

- Так это же ты поверила, я тут ни при чём! – со смехом в голосе возражает Артём.

- При чём! Год назад я бы не поверила!

Муж вздыхает.

Обнимает меня крепко-крепко. Губы любимого касаются лба.

- Оля, я правда очень люблю тебя, - признаётся муж с нежностью в голосе.

Вздыхаю в его объятиях. Кажется, мир снова становится приятным местом.

Обвиваю руками шею Артёма. Целую кончик его подбородка.

- У меня выбора нет , — добавляет муж с очередным смешком. – Очевидно, что иначе ты меня мучительно убьёшь.

- Не смешно, - ворчу я.

В глазах Артёма пляшут коварные чёртики.

- Я не смеюсь.

Чёртики сменяются блеском. Этот блеск мне хорошо знаком. Взгляд Артёма темнеет, а мужские руки сползают с моих плеч на талию, а потом и ещё ниже.

- Я тоже люблю тебя, - признаюсь я.

Артём наклоняется ко мне. Почти касается губами моих губ.

- Это я уже понял, дорогая, - хрипло произносит он. – Когда ты кидала мне в голову туфлю с острой шпилькой, ну и потом, когда летел с лестницы, тоже ощутил всю глубину твоей страстной натуры.