Измена гарантирована

Глава 1. Повод для слёз

Мой мир последние дни сузился до одной цели: сделать юбилей Стаса незабываемым. Сорок лет! Целая эпоха. И хоть между нами легла почти десятилетняя разница — я ни на секунду не пожалела о выборе, сделанном когда-то под трепетным светом свадебных свечей. Он был моей скалой, моей тихой гаванью, и сегодня я хотела стать для него праздником.

Душа буквально трепетала от предвкушения, выплёскиваясь в нервной энергии: я то напевала что-то бессвязное под нос, то замирала, прислушиваясь к мнимому шуму двигателя за окном. Каштановые волосы, тщательно уложенные в пышные, как у старинной куклы, локоны, пахли дорогим термозащитным спреем и лёгкой пудрой для объёма. Под кружевным халатиком, купленным специально для этого вечера, шелковисто шелестело нижнее бельё — настоящая паутина из чёрного кружева: бюстгальтер, подвязки, чулки с ажурной резинкой. Корсет, хоть и декоративный, легко стягивал талию, напоминая о том, что фигура моя, хоть и ухоженная, давно не двадцатилетней девицы на выданье. Но я знала — ему нравится именно такая, живая, настоящая.

Кухня была наполнена соблазнительным ароматом свежей выпечки. Из раскалённой духовки я извлекла румяного красавца-растягая — пышный, с золотистой корочкой, источающий пар и запах сливочного масла, лука и мяса. Накрыв его вафельным полотенцем, чтобы сохранить тепло и мягкость, я в последний раз метнулась в ванную. Прохладная пудра легла на разгорячённые щёки, тушь осторожно разделила и без того длинные ресницы, а помада цвета спелой вишни завершила картину дерзкой элегантности.

Финальные штрихи: классические лодочки на изящной, но не убийственной шпильке, ведь вечер предполагал не только ужин, и тот самый халат, скользнувший по коже как обещание. Готово! Я была воплощением праздничного волнения и нежности, готовая к самому жаркому и интимному юбилею — только для нас двоих в нашем уютном гнёздышке.

Последний ритуал: облако его любимых духов с нотами сандала и бергамота окутало меня. Я бережно расставила длинные восковые свечи в подсвечниках — их колеблющиеся огоньки отбрасывали таинственные тени на стены, превращая гостиную в грот из тепла и полумрака. Выключатель щёлкнул, и комната погрузилась в интимное мерцание. На журнальном столике, рядом с праздничным ужином, скромно ждал охлаждённый мускат — его любимое белое вино к рыбе. Я устроилась в глубоком кресле у окна, поджав под себя ноги, и взяла планшет — скорее для вида, чтобы занять дрожащие руки.

На часах — 20:55. По всем расчётам, его чёрная Audi A6 уже должна была свернуть с шумной магистрали на нашу тихую улицу и замереть у подъезда. Я прильнула к холодному стеклу, вглядываясь в сумеречную синеву за окном. Фары проезжающих машин выхватывали из темноты мокрый асфальт, силуэты деревьев, но знакомых очертаний — не было. Сердце стучало набатом где-то в горле. «Пятница, пробки, совещание затянулось...» — шептала я себе, пытаясь унять подступающую тревогу. Гул большого города, доносящийся с магистрали — ровный, непрерывный, равнодушный — казалось, поглотил его машину.

Взгляд беспомощно скользнул по экрану планшета — какой-то сериал бессмысленно бубнил фоном. Я беспорядочно ткнула в паузу. Тишина комнаты, нарушаемая лишь потрескиванием свечей, вдруг стала гнетущей. «Стас, ну, где же ты?» — прошептала я в полумрак, обнимая себя за плечи. Прохлада вечера, казалось, пробиралась сквозь стекло. А где-то на кухне одиноко остывал румяный растягай, и аромат духов медленно таял в воздухе, ожидая того, для кого всё это было затеяно. Кот Васька запрыгнул на подлокотник и тычется мокрым носом в руку — он тоже чувствует, что что-то не так? Или просто ждал своего кусочка ужина?

Тряхнув головой, будто отгоняя назойливую муху, я отчаянно попыталась стряхнуть эти липкие, непрошеные мысли. Но они, словно заезженная пластинка на старом патефоне, снова и снова прокручивали в сознании один и тот же тревожный мотив: «Где он? Почему не едет? Что-то случилось?». Каждый повтор вонзал под рёбра ледяную иглу страха, заставляя сердце бешено колотиться в грудной клетке, как пойманная птица.

Ну уж в такой-то день, мог отпроситься пораньше! Сжимая в руке прохладный корпус планшета до повеления костяшек всё думала о том, что сорок лет всего раз в жизни! Неужели нельзя было вырваться из душного офиса? Неужели он не чувствует, не понимает, как я... Как я ждала?! Образ Стаса, спокойно листающего бумаги в своём кабинете под ровным гудением кондиционера, пока я тут дрожу от неизвестности в кружевах и на шпильках, вспыхнул в голове с обидной ясностью. Каждая минута ожидания капала на нервы, как едкая кислота.

Паника, сначала лишь лёгкое озабоченностью в груди, теперь набирала силу. Она пульсировала в висках горячими, тяжёлыми ударами, совпадая с ритмом уличной дроби осеннего дождя, который, кажется, только начал стучать по подоконнику. Пальцы сами собой запутались в локоне, нервно накручивая прядь на палец, вытягивая и портя тщательную укладку. Дыхание стало поверхностным, частым, как у загнанного зверька, и комок подступил к горлу.

Я беспомощно оглядела нашу погруженную в трепещущий полумрак гостиную. Пламя свечей, ещё недавно такое романтичное, теперь отбрасывало на стены гигантские, пляшущие тени, которые казались зловещими. Аромат свежей выпечки вдруг смешался с приторной сладостью духов и восковым запахом горящих свечей, создавая душную, почти удушливую смесь. Румяный растягай под полотенцем на столе выглядел уже не праздничным угощением, а символом тщетности и остывающих надежд. Даже мускат в бутылке казался неестественно ярким пятном в этом тревожном сумраке.

«Просто пробки. Просто пятница. Просто задержался на пару минут...» — заклинала я себя, впиваясь взглядом в тёмный прямоугольник окна. Но каждый новый луч фар, прорезающий мокрую мглу улицы и не сворачивающий к нашему подъезду, обжигал сетчатку. Гул города за окном превратился в монотонный, угрожающий рокот, поглощающий все другие звуки. Тиканье настенных часов на кухне вдруг зазвучало громко, навязчиво, отсчитывая пустые, потерянные минуты.