Измена генерала-дракона. Тайна истинной метки

Глава 1. Ночь унижения

В ту ночь дворец Астервальдов сиял так, словно вобрал в себя весь свет столицы. В высоких окнах дрожали огни, по мраморным галереям плыл мягкий гул музыки, а в воздухе смешались запахи воска, зимних цветов и драконьего пламени, горевшего в чашах у лестниц. Всё вокруг дышало ожиданием.

Слишком торжественно.

Слишком многолюдно.

Слишком похоже на вечер, после которого ничто уже не останется прежним.

Я стояла у окна, сжимая в пальцах тонкую ножку бокала, и смотрела на отражения свечей в тёмном стекле. Серебристое платье казалось мне чужим, как и весь этот блеск, как и шёпот за спиной, как и взгляды, которые украдкой бросали в мою сторону. На запястье под рукавом прятался браслет из белого золота — подарок Рейнара Астервальда. Без записки. Без объяснений. Так похоже на него.

Он никогда не умел говорить красиво.

Зато умел смотреть так, что у меня слабели колени.

Умел молчать так, что в этом молчании было больше, чем в чужих признаниях.

Умел одним своим присутствием лишить меня покоя.

— Адель, ты сейчас раздавишь бокал, — негромко сказала Селена, подходя ко мне.

Я покосилась на сестру.

— Не раздавлю.

— Раздавишь. Или его, или себя. Выбирай что-нибудь одно.

Несмотря на тревогу, я едва заметно улыбнулась.

Селена, как всегда, была безупречна: тёмное платье, холодный взгляд, идеально ровная осанка. Она не любила двор, не доверяла мужчинам в мундирах и особенно не доверяла Рейнару. Но сегодня пришла ради меня.

— Ты ещё можешь уйти, — сказала она.

— И показать всем, что боюсь?

— А ты боишься?

Я не ответила сразу.

Боялась ли я?

Да.

Но не того, что он скажет.

Я боялась, что он снова промолчит.

Селена проследила за моим взглядом и тихо вздохнула.

— Не понимаю, как ты умудрилась полюбить именно этого человека.

— А я не помню, чтобы спрашивала твоего разрешения.

— Я бы всё равно не дала.

— Вот поэтому и не спрашивала.

На этот раз она усмехнулась, но в её глазах тревога никуда не делась.

— Адель, — мягче сказала сестра, — если он и сегодня заставит тебя ждать, если снова поведёт себя так, будто ты должна угадывать его мысли по движению бровей, клянусь, я сама устрою скандал.

— Не надо.

— Надо.

— Селена.

— Что?

— Не сегодня.

Она посмотрела на меня долгим взглядом и кивнула.

Я снова повернулась к окну. За тёмным стеклом раскинулась ночная столица — россыпь золотых огней, резкие шпили башен, чёрные ленты улиц, по которым в этот час ещё катили экипажи. Где-то там, вдали от блеска и музыки, были госпитали, архивы, лаборатории Тайной канцелярии, где мне всё было понятно: кровь, магические повреждения, яд, ожоги, трещины в ауре, раны драконьей сути. Там я знала, что делать, если у человека останавливается сердце. Но сейчас моё собственное билось так неровно, будто его держали в руке и медленно сжимали.

Сегодня всё должно было измениться.

Я слишком долго жила на этом мучительном, сладком, невыносимом ожидании.

Слишком долго довольствовалась редкими встречами, тяжёлыми взглядами, короткими фразами, за которыми пряталось больше, чем он когда-либо позволял мне услышать вслух.

Рейнар не ухаживал.

Не обещал.

Не клялся.

Он просто всегда возвращался ко мне.

После походов.

После совещаний.

После недель молчания, в которых я убеждала себя, что больше не стану ждать, а потом всё равно ждала.

И три дня назад прислал браслет своего рода.

Не украшение.

Не любезный пустяк.

Знак.

Такой, который нельзя вручить случайно.

Такой, после которого даже самые сдержанные дамы начинали подбирать свадебные ткани.

Я не подбирала.

Я только не спала две ночи подряд.

Потом в дальнем конце зала разом стихли голоса.

Это случилось почти незаметно — как затихает ветер перед грозой. Один смех оборвался на полузвуке, музыканты будто на миг стали играть тише, слуги выпрямились, а я, ещё ничего не увидев, уже знала: он здесь.

Я обернулась.

Рейнар Астервальд стоял на верхней площадке парадной лестницы.

Высокий, широкоплечий, в чёрном мундире генерала драконьих легионов, расшитом серебром. Свет от огненных чаш ложился на его лицо резкими отблесками, делая скулы ещё жёстче, взгляд — холоднее, а шрам у ключицы, едва заметный над воротом, — почти зловещим. В нём не было ничего нарядного, ничего мягкого, ничего праздничного. Он выглядел так, будто явился не на приём, а на поле боя.

И всё же от него было невозможно отвести взгляд.

Вокруг него будто сгущался воздух.

Он медленно спустился по лестнице, и люди расступались перед ним без единого слова. Кто-то кланялся. Кто-то старательно делал вид, что не смотрит. Женщины украдкой провожали его глазами. Мужчины невольно выпрямляли спины.

Я видела всё это и чувствовала странную, почти болезненную смесь гордости и усталости.

Он принадлежал этому миру так же естественно, как пламя — драконьему горлу.

А я рядом с ним всегда чувствовала себя человеком, который слишком поздно понял, что вошёл туда, где легко сгореть.

— Вот и твоя беда, — шепнула Селена. — Когда он входит, ты сразу забываешь, как дышать.

— Я дышу.

— С трудом.

Я не успела ответить.

Рейнар уже заметил меня.

Даже через весь зал я почувствовала этот взгляд — прямой, тяжёлый, будто прикосновение ладони к шее. Он смотрел не на толпу, не на гостей, не на дам, что оживились при его появлении. Он смотрел только на меня.

И сердце, предательски дрогнув, ударилось о рёбра.

Он подошёл не сразу. Сначала ему пришлось выслушать приветствие одного из министров, затем коротко кивнуть какому-то полковнику, потом принять поклон от престарелой герцогини. Но во всём этом сквозила нетерпеливая сдержанность человека, который мысленно уже находится в другой точке зала.