Измена хуже предательства

12

Звонок от мамы разрушает все мои наполеоновские планы по "завоеванию" рынка труда.

Она сообщает, что отцу плохо. У него снова приступ. Леночка, наверное, уже поседела за мои отгулы, но я не могу иначе. Здоровье отца для меня важнее всего.

Я мчу в родной город. На рейсовом автобусе это не так-то быстро. Два часа по кочкам и ухабам разбитой междугородней дороги. Оказывается, я отвыкла от не комфортности передвижения автобусом и частому отсутствию сидячих мест. Радим всегда возил меня к родителям на своей машине. Сейчас меня охватывает давно забытое чувство – ностальгия по студенческим временам, когда я, вот также, ездила домой на выходные.

Пока я еду, в груди не перестает трепетать беспокойство за моего самого близкого и родного человека. Вопреки мнению, что девочки мамины, я выросла папиной дочкой. Папа всегда лучше меня понимал. В спорах с мамой вставал на мою сторону. Мама считала, что дочь нужно воспитывать в строгости и держать в ежовых рукавицах, а папа всегда холил и лелеял, как нежный, всегда любимый цветочек.

На пороге меня встречает мама. Она делает знак "тише".

– Отец отдыхает, – предупреждает она, провожая в гостиную, – Боже, что ты сделала со своими волосами? – тут же атакуя вопросами.

Мама не могла не заметить смену моей прически. Пожимаю плечами. Мне так захотелось. Кручу головой, чтобы она оценила весь образ. До сих пор не могу привыкнуть к легкости, которая появилась после стрижки.

Мама округляет глаза, заметив окраску, качает головой. И снова шепотом:

– Марина! Почему мне звонит Анна Николаевна и сообщает, что Радим ушел из дома. Ты, что его выгнала?!

Мама как всегда. Строит самые невероятные догадки.

– Мама, конечно же, нет! Как ты могла так подумать?!

– Что происходит тогда? Почему вы не живете вместе, и почему Анна Николаевна говорит, что ты не хочешь возвращать Радима?

Ох, уж эта Анна Николаевна. Я вздыхаю. На плечи наваливается такая тяжкая безысходность. Теперь понятно, почему папе стало плохо. После таких новостей немудрено. Ведь он всегда переживал за меня.

– Мам, – я устало тру виски, – Он к другой ушел... И она беременна.

Мама садится со мной рядом на диван. Участливо сжимает ладонь.

– Беременность посторонней девки еще не повод отпускать мужа.

Они, что сговорились со свекровью?

– Мама! Услышь меня, пожалуйста. Он к любовнице ушел, у них семья.

Мама недовольно морщится.

Звук шаркающих шагов заставляет нас прерваться. Папа появляется в гостиной, спасая меня от дальнейших расспросов. Я кидаюсь к нему.

– Ну, папа, зачем ты встал, тебе нужен покой и лежать.

Он тяжело оседает в кресло у двери и вымученно улыбается. Сердце сжимается, когда я вижу, как ему это трудно дается.

– Да, проснулся, слышу голос твой, на радостях вот и подскочил. Давно ты в гости не приезжала, доченька. Соскучились мы.

Как меня умиляет, эта папина привычка. Он до сих пор говорит про них с мамой "мы". Мама уже хлопочет рядом с отцом.

Такая нежность заполняет сердце. Как возможно пронести свою любовь сквозь терни прожитых лет и выпавших на их долю испытаний?

Я помню папу до того, как его подкосила болезнь – бравым, крепким мужчиной, который катал меня на плечах. Рассказывал удивительные истории и кормил мороженым в нашем парке.

Счастливое, беззаботное детство, когда небо всегда было безоблачным, а проблемы легко решались, стоило только с ними прийти к папе. И дом у меня всегда ассоциируется с папиным заразительным смехом и маминой хмурой улыбкой, когда невозможно удержаться от отеческих шуток-прибауток.

– Как ты, папуль? – я по привычке глажу его руку, присаживаясь на подлокотник его кресла.

– Держусь пока. Прическу сменила, – улыбается папа, – мне нравится, тебе очень идет.

Как я люблю своего папу. Даже в тяжелые минуты он найдет добрые слова.

– Врачи сказали, нужно срочно обследоваться, – мама как всегда – сразу к делу.

– Ну, что ты, Верочка, – пытается урезонить ее папа.

– Но ты же знаешь, своего отца, он категорически отказывается. Хоть ты повлияй на него. Он же совершенно меня не слушает.

Еще одно беспокойство за родного человека в копилочку моих переживаний.

– Папуль, давай ты все-таки пройдешь все нужные процедуры, – говорю я мягким голосом и смотрю на папу укоряюще.

Он и сам уже все понимает. Перед дочкиными жалобными глазками он не может устоять. С тех пор как выросла, я стараюсь не пользоваться этим преимуществом. Но сейчас, другой случай, когда отец действует во вред себе, я не могу не воспользоваться всеми возможностями.

– Я ж, не против, дочка. Только они хотят, меня на свою больничную койку заманить. А это, уже другой разговор. Понимаешь?

Я обнимаю отца за шею, применяя "запрещенный" прием дожимая:

– Я все знаю, но и ты пойми, нам ты нужен здоровым и крепким. Как мы без тебя?

– Ну, хорошо, – сдается он.

– Нам уже сказали, готовить деньги, некоторые обследования платные. – сообщает мама.

– Сколько нужно, мам? – я смотрю на нее, в надежде.

Мама переводит взгляд на отца, поджимает губы, но все же отвечает.

– Конкретной цифры никто не называет. Мы рассчитывали на вашу с Радимом помощь.

Здесь, мне нечего ответить. Как опрометчиво я стерла все его сообщения. Стоит лишь, винить себя, за недальновидность.

– Про Радима я не знаю... Не могу до него дозвониться. – начинаю я неуверенно. – У нас еще долг по ипотеке висит.

– А он заходил тут, неделю назад, ни словом не обмолвился. Странно. – задумчиво говорит папа. – Обещался помочь.