Измена хуже предательства

24

Краем сознания отмечаю, как рядом с нами останавливается машина, хлопает дверца и через мгновение меня окутывает до боли знакомым парфюмом. Радим здесь.

Вот когда я действительно рада его видеть.

Оказывается мы с соперницей совсем близко подошли к проезжей части и машина Радима вплотную встала к нам.

Готовая вцепится в меня Лика, мгновенно преображается. Увидев Радима ее лицо злобной горгоны, шипящей и гневно изгибающей рот, превращается в ангельское личико с хлопающими ресничками.

– Радимчик, миленький…

Она не успевает договорить, Радим безжалостно перебивает ее:

– Какой, нахрен, Радимчик?! – зло цедит он. – Лика! Что ты тут потеряла?

Он отгораживает меня от нее своим телом, закрывая и даря чувство защищенности, которое у меня неизменно возникает рядом с ним.

– Она на меня напала! – обвинительно тычет в меня эта блондинистая стерва. – Она просто бешеная.

Я от таких заявлений просто онемела. Неверяще смотрю на ее лицо с наивно хлопающими ресницами. Это ж надо так нагло врать.

– Не выдумывай. – спокойно чеканит Радим, в голосе его прослеживаются нотки раздражения.

– Эти люди подтвердят! – Лика тычет в толпу пальцем, пытаясь убедить.

Но Радим только неверяще качает головой. Все таки он хорошо меня знает и понимает, что я не способна на кого-либо напасть без видимой причины.

У разоблаченной обманщицы начинает подрагивать нижняя губа и глаза наполняются влагой.

– Лика, просто садись в машину и не устраивай большего представления, чем ты уже успела устроить.

Против такого грозного, как скала Радима у нее только одно средство – слезы, но и оно не работает. Еще немного постояв, закусывая губу и гипнотизируя своими мокрыми глазками Радима, она все же садится в свою машину и резко срывается с места.

Только когда она уезжает я понимаю в каком сильном напряжении я была. Меня накрывает дикий мандраж, меня трясет от физического и эмоционального перенапряжения. Слезы градом начинают катится по щекам. Радим порывисто притягивает к себе, сгребает в охапку, нет сил даже оттолкнуть его.

Утыкаюсь в крепкую грудь и уже не могу сдержать поток слез. Никогда не получалось сдержаться, когда слезам задумывается выйти на свет. Беспощадно мочу его белоснежную рубашку.

– Не плачь Мариш, не надо. Я сделаю все, как ты хочешь. Я же золотая рыбка, помнишь? Не плачь. Не могу смотреть на твои слезы. – вибрации его хрипловатого голоса дарят умиротворение. – Поверь мне, я бы все возможное и невозможное сделаю, чтобы такое никогда больше не случилось.

Лучше бы и вправду ничего этого не случалось, но этого уже не изменить.

Он удерживает на своей горячей груди мою голову, мягкими поглаживаниями волос, которые слишком быстро заканчиваются, чтобы сделать длинное движение. Его сильные руки сейчас нежны, как никогда. Слышу гулкий стук его сердца, и он необъяснимо успокаивает меня, дарит чувство защищенности. Я в домике и мне хорошо рядом с этим сильным и одновременно заботливым мужчиной, который теперь не мой. Мне приходится постоянно напоминать себе об этом.

– Я больше так не могу! – вываливаю я все наболевшее. – Она звонит мне, теперь нашла место работы! Подкараулила... Радим, это слишком для меня. – шепчу ему в грудь и меня снова начинает трясти.

– Тише, тише, успокойся. Просто дыши. Раз..., два..., три...

Повинуясь повелительным ноткам в его голосе, я делаю все как он говорит, немного успокаиваясь.

– Я улажу этот момент.

– Ты мне говорил уже это!

Он напрягается от моих слов. Рука, гладящая волосы, останавливается. Словно он уже забыл, что обещал мне когда-то разобраться со своей новой "любовью"

– Я все решу, не переживай за это. Теперь уже окончательно. – шепчет он своим хрипловатым голосом куда-то в волосы, успокаивая.

Дыхательная гимнастика сделала свое дело. В крепких руках мандраж стихает, в них тепло и спокойно, надежно. Мне не хочется из них выныривать. Я так устала от постоянного напряжения этой недели, что теперь сложно в себе победить желание расслабится, понежиться в его руках.

Но как бы ни было хорошо в его объятиях, нужно уже что-то решать. Так тянуться больше не может.

– Обещай мне, – шепчу я ему в грудь, пока не передумала и не захотела еще понежиться, – что не будешь больше приезжать ко мне, преследовать меня, предлагать услуги извозчика и вообще попадаться мне на глаза. — я немного отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

Он внимательно слушает, а на последних моих словах резко втягивает воздух в легкие, задерживая дыхание, отчего его широкая грудь становится ее шире, отворачивается, блуждая невидящим взглядом вокруг. Наконец, отвечает:

– Если ты этого действительно хочешь. – он сосредотачивает свой острый взгляд на мне, напряженно следя за моей реакцией. Ему важен ответ.

Киваю, глядя ему в глаза.

– Да, мне это нужно. – шепчу, уверенная в своих словах как никогда.

Он считывает мою уверенность и принимает мой ответ, тоже кивая:

– Хорошо. Я дам тебе время. Но ты обещала мне вернуться к вопросу о нас, когда я решу свои проблемы.

– Я не отказываюсь от своих слов! Когда ты действительно со всем разберешься.

Я позволяю подвезти себя, в последний раз. В таком расшатанном состоянии нет желания трястись в общественном транспорте.

Только дома, окончательно успокоенная родными стенами своей крепости, наедине с собой, я начинаю сопоставлять факты. Третий месяц ее беременности. Это получается, они встречались еще до нашей поездки на Корфу. Божечки, на что я подписалась. Зачем я дала ему призрачный, но шанс?