Измена хуже предательства

36

Случай рассказать дяде, а заодно боссу о своем интересном положении представился очень скоро.

Мой нос, как предвестник нехороших новостей, учуял их задолго до фиаско.

Ноздри щекочет терпкий тяжелый аромат сладких духов еще до появления их хозяйки в приемной. Едва удерживаюсь, чтобы не чихнуть. Растираю переносицу. Тут то и появляется носительница сладкого парфюма.

В приемную вплывает очень приятная, дородная дама, ее лицо излучает приветливость, от лучезарной улыбки, что сияет на ее алых губах. Но вместе с ее сиянием в приемную вплывают сногсшибательные, в прямом смысле слова, яркие, насыщенные сладостью и восточной пряностью духи. Одного вдоха этого аромата хватило, чтобы понять, вместе в этой комнате с ними мы не уживемся.

Стараясь не дышать, пытаюсь узнать у посетительницы цель визита. Но это бесполезно, запах просачивается внутрь даже не дыша. Желудок снова дает о себе знать болезненными спазмами, заставляя ретироваться бегством. Уношусь прочь, зажимая ладонью нос с обострившимся обонянием, оставляя посетительницу в приемной в полном недоумении.

Уборная забита сотрудницами, как будто сейчас не начало рабочего дня, а уже обед. Как хорошо что курилка находится дальше по коридору и помещение не задымлено, еще одной газовой? атаки я бы не выдержала.

К моменту, как я появляюсь из уборной меня преследует ощущение, что теперь весь офис в курсе моего положения. Девочки уж очень быстро ретировались, как только я заскочила в кабинку.

В коридоре меня ловит Светлана Анатольевна, и уводит в кабинет к дяде. Вздыхаю с облегчением, потому что вернуться в приемную, где все пространство заполонили восточно-пряные духи я не в состоянии.

Вполне возможно раньше такой аромат мог бы мне понравиться. Я люблю восточные нотки и сладость в духах, но не сейчас. Теперь они мне строго противопоказаны.

Дядя начинает суетиться, как только видит меня на пороге кабинета. Выскакивает из-за своего стола, хватает меня за руку, усаживает на диванчик. Не может быть, чтобы я так прескверно выглядела.

– Мариночка, что случилось? Ты вся бледная. Может кофе? – подтверждает он мои опасения.

– Дядь Саш не надо ничего, боюсь кофе мне сейчас не зайдет. – смотрю на дядю пристыженно. Нужно же сказать ему, что это мое вполне обычное состояние в последнее время.

Через несколько минут в кабинет входит Валера.

– Мне сказали вам стало плохо, – вглядывается в мое лицо босс, хмурится, увиденное явно ему не нравиться, – насилу нашел вас.

Ну вот все участники в сборе. Теперь можно и признаться. Я набираю в легкие воздух, наивно полагая, что это придаст мне решимости, но тщетно, легкие так же легко сдуваются, а я так и не выдаю ни одного звука.

– Вызвать врача? – Валера уже держит телефон на изготовку.

– Н-нет, не надо, – пугаюсь я, еще врача на мою голову не хватало, – мне просто нужно отдышаться, свежего воздуха глотнуть. Может прогуляться.

– Боюсь, как раз, свежего воздуха в моей приемной не осталось. – удрученно констатирует босс.

Я умоляюще смотрю на мужчин:

– Я не смогу вернуться туда.

– Ну что ты, Мариночка, так плохо? Что еще за авария у вас там, а я не знаю? – оборачивается к Валере дядя.

– Там Маргарита Сергеевна…

Кто она, мы не успеваем узнать, но дядя, кажется, ее итак знает, кивает. В кабинет вплывает Светлана Анатольевна с тремя кружками на подносе.

– Чай с лимоном и мятой, очень хорошо помогает при токсикозе. – объявляет она, ставя на кофейный столик поднос.

В этот момент я, наверно, краснею как рак, чувствую, как щеки и шею заливает покалывающий жар. Откуда она знает? Я ей точно не говорила!

Мужчины синхронно переводят свои внимательные взгляды со Светланы Анатольевны на меня. А я сижу пунцовая, стараясь хоть немного охладить щеки ладонями.

– Мариночка, ты беременна? – находится мой дядя.

Только и остается кивнуть в ответ. Но выдать, что-то внятное, через рот, не удается. Язык прилип к небу и отказывается шевелиться.

– Пейте чаек, Марина Павловна, – добродушно предлагает Светлана Анатольевна. – тут и медик есть. Надеюсь у вас нет на него аллергии? – обеспокоенно.

Отрицательно качаю головой. Хватаю чашку и отпиваю глоток. То, что нужно. Горячий чай с освежающими нотками лимона и мяты, помогают привести чувства и мысли в порядок. Согревает конечности. В конце концов, об этом давно нужно было рассказать, успокаиваю себя.

– Это же прекрасная новость, – улыбается дядя, не забывая поглаживать по спине, сидя рядом на диванчике, – у меня наконец появиться внучатый племянник.

– Или племянница. Папа ждет внучку. – говорю я, наконец прорезавшимся голосом.

– Все равно прекрасная новость. Дети – это счастье! – сообщает воспрявший духом дядя.

Я знаю этот воспрявший дядин энтузиазм, сейчас пойдут дядь Сашины шуточки и достанется всем.

– Из декрета в декрет. Ну не везет вам, Валерий Александрович, с этой должностью. Предыдущая помощница тоже быстро в декрет выскочила не успела и полгода проработать.

Босс, так же, в недоумении, разводит руками, мол это не его вина.

– Уже третья в декрет выходит. – задумчиво тянет дядя. – Признайся Валера, ты заколдовал эту должность! – неожиданно переходит на ты, пуская в ход свое остроумие.

Валера сжимает губы, не знаю, то ли от нежелания высказаться, то ли от сдерживаемого смеха. Наконец выдает:

– Я к этому не приложил ни толики усилий.

– Мариночка, поезжай ка ты домой, – говорит дядя, когда его запал веселости иссякает, – до завтра клининг все почистит, проветрит, – увещевает дядя, – вызовете такси пожалуйста, Светлана Анатольевна. Пусть девочка придет в себя, оклемается, – это уже Валере.