Измена хуже предательства

37

– Мам, ну не хочу я рисовую, – настроение канючить, то есть никакого.

Достаю из холодильника свой обычный завтрак. Теперь это легкий, нежный творожок заправленный несладким йогуртом и присыпанный орешками и изюмом. Мама не оставляет попыток каждое утро скормить мне полезную молочную кашу, но на нее у меня не хватает аппетита.

Наш день теперь начинается так – мама готовит для нас с папой особое диетическое меню. Папе из-за лечения, в качестве поддержки терапии, мне – как мучимой самым жутким токсикозом, что бывает на земле. Это я конечно думаю, потому что другого не знаю, а мама говорит, что это нормально. Но как это нормально, если так плохо? Вот и гугл мне подтверждает, что девяносто процентов беременных страдают этим недугом. Настолько суровая цифра выдана мне, что я зависаю.

А как же работать спрашиваю я гугл? Он милосерднее статистики, отправляет на отдых. Вздыхаю, хорошо бы, но я уже подписалась на работу и придется нести эту ответственность до декрета.

Сажусь за стол со своей тарелкой вкусного и полезного, мама неодобрительно смотрит на нее, ей все кажется, что я недоедаю и моей деточке недостает питания. Но поздно пить боржоми, когда у тебя токсикоз.

Остался еще один каждодневный ритуал мамы – спросить не рассказала ли я Радиму о беременности. Вот и сегодня мама не удерживается от вопроса:

– Марина, ты рассказала Радиму?

Уже даже не нужно спрашивать, что именно, итак понятно. Ну и к чему этот вопрос? Она же знает, что нет.

– Он все таки тебе муж и отец ребенка, он имеет право знать. – как всегда мама выдает эту тираду нравоучительным тоном.

Да, все еще мужу. Божечки, с этой беременностью наш развод становится все более затянувшейся историей. К тому же придется отпрашиваться с работы чтобы решать этот вопрос. Заманчивая мысль маячит в голове, заняться всем этим в декрете, тогда и свободного времени будет предостаточно.

Да и как я позвоню Радиму? Просто не могу пересилить себя, после того, как прогнала.

До сих пор стыдно и гложет чувство вины за ту ситуацию на дороге, за то, что вынудила Валеру воспользоваться связями, и за то, что Радиму пришлось провести неприятных четыре часа в обезьяннике.

Валера благодушно поделился со мной этой инфой, когда я не выдержала и спросила про Радима.

– Если ты этого не сделаешь придется сделать мне, – продолжает наседать мама.

– Ма-ам, я сама разберусь, не надо пожалуйста.

– Разберется она, – мама ворчит по инерции, ей тоже не нравится сложившаяся ситуация. Она считает, что ребенок должен расти в полной семье, где есть папа и мама. В идеале и все дедушки и бабушки участвуют в жизни ребенка. Снова вздыхаю. Ну как достигнуть этого идеала в моем случае?

– Я нашла тебе хорошего врача. Анна Анатольевна хороший специалист, у нее большой опыт и она до конца ведет всех рожениц, если есть патологии…

На слове патологии поднимает голову безотчетный, давний страх.

Вот и куда мне столько сведений, достаточно было первой части про хорошего специалиста. Теперь в душе всколыхнулся страх, до покалывающих мурашек в пальцах. А вдруг, у моего малыша найдется какая-нибудь патология?

Успокаиваю себя, незаметно поглаживая животик под столом.

Все хорошо.

Все будет хорошо.

Незаметно подкралась осень. Вот только было тридцать первое число, еще лето, а на следующий день уже осень. Даже листья уже лежат по тротуарам, пожелтевшие и пожухлые – последствия засушливого, знойного лета. Дыхание осени уже чувствуется в воздухе, пахнет словно выжженной травой, хотя никаких пожаров уже и в помине нет.

Как-то незаметно, словно в один день, раздалась в талии, теперь на меня не налезает большая часть гардероба, любимые джинсы, офисные платья, костюмы, все отправилось в дальний угол шкафа за ненадобностью.

Вся привезенная мною одежда стала как-то разом вся мала.

Пришлось срочно покупать универсальные платья разлетайки и расклешенные пальто, не хочу явно демонстрировать свое положение, ведь я брошенка с прицепиком теперь, моим любимым прицепиком, самым долгожданным.

Слезы скапливаются в уголках глаз и сердце щемит, от тоски, что у этого малыша не будет полноценной семьи, отца. Смахиваю эту ненужную влагу с глаз, зато у него будут самые замечательные бабушка с дедушкой и самая любящая мама на свете.

Чувствую шевеления в животе, словно рыбка махнула хвостом, всплеснула воду. Поглаживаю живот, успокаивая его. Мама говорит будет мальчик, что-то она увидела в положении живота и уже сделала предсказание. Папа недоволен, он хочет внучку, маленькую девчушку с завивающимися хвостиками и розовыми щечками. Возможно, он описывает меня в детстве и ему не хватило нанянчиться одной девочки.

Проверяю все стопочки на столе, бумаги, документы, папочки. Моя конфетница с соленой карамелью. Возможно стоило спрятать ее в ящик стола, но я так часто туда лезла, что решила припрятать ее в подставку для документов. Только она меня и спасала в период жуткого токсикоза. Теперь же, когда он мал по малу отступил, привычка осталась.

Валера увидев однажды мою притайку, лишь весело хмыкнул. Я посчитала это одобрением на использование подставки в своих корыстных целях. Вот и сегодня Валера заходит в приемную в сопровождении глав финансового и маркетингового отделов, а у меня круглая карамелька за щекой, делающая ее неестественно выпуклой. Пришлось срочно перепрятывать ее под язык, не выплевывать же при всех. Божечки, неудобно как. Все здороваются, а я лишь киваю головой. Когда все заходят в кабинет и закрываются, наконец выдыхаю и выкидываю злосчастную конфетку в корзину. Нужно уже отучаться от этой привычки.

Мамина знакомая гинеколог оказалась доктором со стажем, очень мне понравившейся. Сразу же выписала мне кучу направлений. Я и не знала, что столько времени занимают все эти процедуры, отнявшие у меня несколько часов рабочего времени. Поэтому, наученная опытом, на узи я записалась на самое позднее время, чтобы успеть после работы и не отпрашиваться.