Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Глава 10. Отвечу ее же оружием...

Я поднималась по скрипучей лестнице на чердак, ведомая любопытством и желанием исследовать скрытые уголки поместья. А, собственно, чем мне еще заниматься, если я здесь, по сути, бесправная пленница?

Чердак оказался пыльным и душным. Лучи света пробивались сквозь узкие щели в крыше, подчеркивая хаотичный беспорядок. Старые сундуки, паутина, сломанная мебель… Запах затхлой древесины и заброшенности наполняли воздух.

Вдруг мое внимание привлекли приглушенные всхлипывания. Сначала я подумала, что мне послышалось, но звук повторился.

— Здесь кто-то есть? — спросила тихо.

Ответа не последовало, но всхлипывания стали громче. Я направилась на звук и заметила в дальнем углу скорчившуюся фигуру.

Незнакомая девушка сидела на сундуке, согнувшись и пряча лицо в ладонях. Ее плечи подрагивали. Я узнала ее не сразу, только когда подошла ближе. Высокая, худая, с крупными чертами лица — это была личная служанка Себастьяна, которая постоянно бегала по его поручениям. Я не раз встречала ее в коридорах. Она обычно выглядела сдержанной и серьезной, а сейчас казалась совсем другой — абсолютно растерянной и сломленной.

— Анна! — я сделала шаг ближе. — Что с тобой случилось?

Она вздрогнула, но не подняла головы.

— Уходи, пожалуйста. Я хочу побыть одна! — прошептала она дрожащим голосом.

Кажется, она не узнала меня.

— Послушай, — сказала я мягко, — расскажи, что произошло. Может, я смогу помочь?

Девушка подняла на меня глаза, но они были затуманены слезами. На чердаке царил полумрак, и ее черты выглядели искаженными. Я узнала ее только по тому, что лицо у нее было довольно специфическим — не очень красивым и слишком простым, пожалуй. Уж точно не во вкусе Себастьяна.

— Хозяин... — Она запнулась. — Вчера...

Я осторожно положила руку ей на плечо и присела рядом.

— Расскажи всё, не бойся.

Она вытерла глаза, глубоко вздохнула и, наконец, заговорила более внятно:

— Вчера он сильно напился. Я как раз принесла ему очередную бутылку спиртного. Всё было как обычно, я ни о чем не переживала. Он часто бывает в таком состоянии. Но потом он схватил меня и начал приставать.

Ее голос дрогнул, и она замолчала. Я ждала, не торопя ее с признаниями.

— Я отбивалась. Я старалась сбежать, — продолжила она через паузу. — Он даже ударил меня по щеке! Я очень испугалась. А потом он, наконец, разглядел мое лицо и рассмеялся. Оттолкнул меня так, что я упала на пол, обозвал уродиной и выгнал…

Она снова расплакалась. Услышанное потрясло меня.

— Какой мерзкий человек! — прошептала я, с трудом сдерживая ярость. — Он заслуживает наказания за такое поведение!!!

Анна внезапно замерла. Она отстранилась и посмотрела на меня с ужасом.

— Миледи, это вы? — прошептала она, и лицо ее стало мертвенно-бледным.

— Да, — кивнула я. — Но ты не волнуйся.

Однако Анна вскочила, словно мое присутствие стало для нее невыносимым.

— Простите, простите меня! Я подумала, что вы одна из нас, какая-то новая служанка.

— Успокойся, — произнесла я строго, поднявшись следом за ней. Схватила ее за руку, чтобы она не сбежала. — Тебе не за что извиняться. Я благодарю тебя за то, что ты рассказала мне.

Анна замерла, ее плечи опустились. Кажется, она была ужасно напугана. Потом она снова села, сгорбившись так, будто силы окончательно оставили ее.

— Хозяин всегда был таким, — проговорила она минуту спустя. — Он постоянно использует служанок. Не всех, конечно, только тех, кто кажется ему симпатичным. А еще регулярно приводит богатых аристократок в дом – своих любовниц. Многие даже замужние… Нам категорически запрещено распространяться о том, что происходит в этом доме. Хозяин грозится вырвать язык всякому, кто будет распускать сплетни. Его очень боятся…

Ее голос был тихим, в нем звучала горечь.

— Я никогда не хотела оказаться на месте этих служанок, — добавила Анна, избегая моего взгляда. — Мне противна одна мысль о том, чтобы быть использованной. Просто меня еще никто прямо в лицо уродиной не называл, и вообще... мне теперь страшно здесь работать!

— Как давно ты здесь? — спросила я, стараясь перевести разговор в более спокойное русло.

— С юности, миледи, — выдохнула она. — Мне было пятнадцать, когда я сюда попала. Тогда хозяин был еще молодым и не таким... неразборчивым. Хотя даже в те времена он иногда приводил женщин, в основном гулящих.

— А сейчас? — я внимательно посмотрела на нее.

— Сейчас его фаворитка в поместье — Фида, — Анна понизила голос, будто опасаясь, что кто-то может услышать ее. — Она совсем не такая, как остальные его любовницы…

— Какая именно? — уточнила я, чувствуя, как внутри разгорается ненависть.

— Хитрая, злая, — Анна нервно сжала пальцы. — Она умеет расправляться с теми, кто ей мешает. Если она узнает, что хозяин приставал ко мне... боюсь, мне несдобровать.

— Что именно она может сделать? — мой голос стал ледяным.

Анна опустила голову, будто боялась встретить мой взгляд.

— Да что угодно, миледи... — прошептала она. — Избить, опорочить, нажаловаться ему в конце концов. Она и против вас настраивает всех.

— Против меня? — я ощутила, как напряжение нарастает, но старалась говорить спокойно.

— Да... Она говорит... что вы... — голос Анны дрогнул.

— Что я? — осторожно подтолкнула я.

— Что вы были гулящей женщиной до того, как попали в монастырь, — выпалила она и тут же потупила взгляд. — И что ваши родители отдали вас туда, чтобы скрыть этот позор. Простите, но вы просили говорить с вами открыто...

Я крепко сжала руки в кулаки, чувствуя, как внутри разгорается гнев.

— Значит, это она, — прошептала я, едва сдерживаясь.

Анна подняла на меня тревожный взгляд.

— Простите меня... я не хотела открывать вам все эти ужасы.

— Всё в порядке, — твердо ответила я, стараясь не показывать своих эмоций. — Ты правильно сделала, что сказала мне. Надеюсь, в будущем ты всегда будешь откровенна со мной.