Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Глава 17. Родители и их прием...

Себастьян задерживался больше обычного.

Моя радость от этой новости была почти детской. Утром я делала вид, что равнодушна к словам Анны, принесшей мне чай:

— Хозяин сказал, что вернётся не раньше конца недели.

— Отлично, — только и ответила я, пряча торжествующую улыбку за краем кружки.

Зачем прятала? Даже верной служанке я не собиралась открывать душу…

Пробраться в кабинет Себастьяна ночью оказалось, как всегда, делом лёгким.

Толкнула дверь кабинета, и она поддалась с едва слышным скрипом.

На первый взгляд на столе царствовал хаос. Письма, записи о делах поместья, счета. Я перелистывала бумаги, стараясь не шуметь, но ничего похожего на брачный договор не нашла.

— Очевидно, ты не настолько беспечен, чтобы оставить это на виду, — пробормотала я, осматривая стол.

Взгляд упал на нижний ящик. Конечно, он был заперт.

Глубоко вздохнула, сосредоточилась, закрыла глаза и потянулась к защёлке замка с помощью своей магии. Я ощутила его форму, каждую неровность. Сдвинуть её оказалось непросто — пот выступил на лбу, руки задрожали.

Когда замок щёлкнул, я чуть не рассмеялась от облегчения.

«Из меня вышла бы неплохая воровка, — мелькнула мысль. — Сестра Летисия наверняка перевернулась бы на своей койке, как в гробу, узнай она об этом».

Брачный договор лежал сверху. Простой конверт с фамилиями родителей и Себастьяна на обложке. Я скривилась, читая их имена.

Развернула документ и пробежала глазами строчки. На последней странице я нашла то, что искала: адрес родителей.

Замерла, а перед глазами вспыхнули картины детства.

Монастырь. Длинные, холодные коридоры. Сестра Летисия, вечно ворчащая, что "такие дети, как ты, не приживаются в семьях", готовит мне очередную трепку из-за непослушания… Тогда я считала, что дело во мне: недостаточно хороша, недостаточно послушна, недостаточно красива…

Теперь я видела всё иначе. Это не моя вина, что самые близкие люди оставили меня. Это была черствость родителей.

Я выдохнула, сглотнула обиду и закрыла договор.

Осторожно вернув бумаги на место и заперев ящик, я выбралась из кабинета. В своей комнате тут же принялась собирать вещи.

Небольшая сумка, только самое необходимое: немного еды, деньги и небольшой нож, которым я частенько измельчала травы – подарок того самого лекаря, который останавливался у нас в монастыре.

Перед выходом я задержалась у зеркала. Моё отражение смотрело на меня с уверенностью.

— Я обязательно получу свое…— прошептала приглушенно, чувствуя, как внутри разгорается новая решимость.

Утро откроет новую главу моей истории…

***

С утра договорилась с торговцем рыбой. Он, как обычно, ворчал, что возить меня — это пустая трата времени, но два медяка в его руку быстро сняли все претензии.

— Ладно уж, залезай, — пробормотал он, не глядя в мою сторону.

«Если даже Себастьян приедет раньше и узнает, что я уехала, отговорка у меня готова — просто захотелось навестить родню. Кто осудит меня за это?» — думала я.

Когда телега остановилась в центре столицы, я выскочила на землю, глотая морозный воздух.

— Спасибо, дедушка, — кивнула я ему.

— В последний раз тебя катаю… — буркнул он в ответ и тронул лошадей.

***

На площади я быстро нашла карету, направляющуюся в Равенсборо, тот самый город, где жили мои родители. Внутри уже сидели трое пассажиров: две пожилые женщины в старомодных капорах и мужчина, чья строгая одежда и холодный взгляд сразу дали понять, что разговоров от него ждать не стоит.

Я опустилась на свободное место и отвернулась к окну. Дорога показалась долгой, но я не замечала её. Глядя на снег, стелящийся на полях, и леса, мимо которых проезжали, я думала о том, что будет дальше.

«Неужели я действительно здесь родилась?» — мелькнуло у меня в голове, когда карета въехала в Равенсборо.

Но эти улицы, дома и даже запахи, витавшие вокруг, не вызывали у меня ни малейших воспоминаний. Всё казалось чужим.

“А ведь я могла бы помнить. Могла бы вырасти здесь, если бы меня оставили в семье...”

Горечь разлилась в душе...

***

Пришлось несколько раз спросить дорогу, чтобы найти нужный дом. Люди косились на меня, отвечали неохотно. Когда я наконец добралась до нужного места, то замерла у ворот. Высокие железные створки были ржавыми, облупившаяся краска выглядела так, словно о них давно забыли.

Я потянулась к колокольчику и звякнула им. Звук раздался резко и раздражающе, словно сам дом хотел прогнать меня прочь.

Через несколько минут в дверях дома появилась худая женщина в тёмном платье служанки. Она выглядела строгой, её лицо не выражало ни единой эмоции.

— Что вам нужно? — холодно спросила она.

Я вскинула подбородок и ответила:

— Сообщите барону Лансеру и его жене, что прибыла их дочь.

Экономка взглянула на меня так, словно я была безумной. Её взгляд оценивающе пробежался по мне с головы до ног. Затем она, ничего не сказав, скрылась в доме.

Ждать пришлось недолго. Женщина вернулась с тем же каменным выражением лица и жестом пригласила меня вовнутрь.

Холл встретил ледяным воздухом и затхлым запахом. Здесь было просторно, но как-то угнетающе пусто. Потёртые ковры на полу, выщербленная лестница с давно облупившейся краской. Всё говорило о былом величии, которое давно кануло в лету.

— Господин ждёт вас в кабинете, — коротко сказала экономка.

Я последовала за ней, ощущая нарастающее волнение.

Отец сидел за массивным письменным столом, мать напряжённо расположилась на диване у окна. Они замерли, когда я вошла.

Мать первой поднялась на ноги.

— Что ты тут делаешь, Делия? — произнесла она дрогнувшим голосом.

Никакого "Привет, дочка," никакого "Как ты?". Только холодное, отчуждённое недоумение.

Стало так горько и обидно, что меня захлестнула ярость. В этот момент я поняла, что копила ее всю жизнь. Они бросили меня отдали монастырю, потом продали подонку Себастьяну, а теперь встречают, как чужую. Поэтому я ответила колко: