Измена. Игра на вылет

Глава 3.

— Что за чушь? — неожиданно рычит на меня Александр Николаевич, его лицо искажено злостью, гневом, возмущением. —Она ваша сотрудница, а не любовница Артура, и моего, кстати, партнёра! Мне кажется, вы, мадам, переволновались, пока готовились к открытию клиники и с кем-то спутали мою дочь. Вас нужно отдохнуть.

Его реакция понятна, и она, вероятно, чревата для меня большим скандалом, но я не собираюсь отступать.

Во мне тоже внутри всё кипит от боли, унижения, предательства, растерянности, возмущения.

— Тише, Саша, тише, — его жена, дёргает его за рукав. —Люди услышат! — Она поворачивается ко мне, и её глаза сверкают в ненависти и злости, как недавно сверкали у её мужа. — Вы, милочка, совсем что ли чёкнулись!? —теперь она шипит на меня, как змея, готовая кинуться для укуса.

— Прекратите говорить такие вещи! —добавляет он к словам жены.

— Я говорю то, что видела собственными глазами, и не затыкайте мне рот! —Мне плевать, в этот момент, что это мой работодатель. Я пока ещё жена его, как он сам заметил, партнёра в том числе, и тоже имею право на многое по закону. А даже если бы не имела, я никогда не пресмыкалась перед власть имущими независимо от ситуации.

Замечаю, как некоторые присутствующие начинают поглядывать в нашу сторону. Их взгляды полны любопытства, и я понижают тон.

— Я не слепая и не дура. И даже будь я трижды уставшая, вряд ли мои глазам меня подведут.

— Замолчите! —повторяет Воронов повышая голос. Он хватает меня за локоть и пытается оттащить подальше, где совсем нет людей. — Что вы себе позволяете? Моя дочь и ваш муж?! Это абсурд! Такого просто не может быть! Он что, самоубийца, а она дура?!

—Очень вероятно, —хныкаю, когда он говорит про них в таком сравнении. — Ну, если я всё придумала, тогда скажите, где она сейчас? —После моих слов он начинает озираться по сторонам, как совсем недавно делала я. — Как сотрудница, она должна быть здесь и аплодировать успеху отца!

—Мы всё обязательно выясним, но я знаю, что такая как моя дочь никогда не будет с таким как ваш муж. Зачем ей этот … нищеброд! А вам, Марта Викторовна, придётся перед ней извиниться! И заставлю сделать это прилюдно, при всех сотрудниках этой долбанной клиники! Потому что я никому не позволю порочить её имя, честь и достоинство! — игнорирует мой вопрос.

—А мне и не нужно его порочить, она прекрасно справилась сама. И я не намерена молчать. Если ваша дочь, которая младше его почти на двадцать лет и к тому же моя подчинённая, спокойно ложится в постель с женатым мужчиной, то это говорит, что ни чести, ни достоинства у неё нет. Не находите?

Он смотрит на меня с таким возмущением, будто это я его оскорбила, а не его дочь меня.

— Урою! — не знаю, к кому относится эта угроза, но мне на данный момент плевать.

— Вы так и не ответили, где ваша дочь, Александр Николаевич? Почему её нет здесь?— настаиваю на ответе.

— Я за ней слежу, она не маленький ребёнок, — его голос по-прежнему резкий, но я вижу — он совершенно точно расстроен.

От прежней улыбки и беззаботности не осталось и следа. Тот, кто несколько минут назад травил шутки, веселился и показывал всем своё превосходство теперь выглядит как грозовой фронт, который с сумасшедшей скоростью движется в нашу сторону.

— Если она не ребёнок, пусть отвечает за свои поступки. Она сбежала, как... мышь, так тихо, что я даже не успела оглянуться.

Александр Николаевич быстрым движением достаёт телефон из кармана брюк и начинает набирать номер.

«Дочка»— замечаю, как он нажимает кнопку вызова.

Несколько долгих гудков, кажущихся вечностью, и... звонок сброшен. Но Александр Николаевич человек настойчивый, это я уже поняла.

Его улыбка лишь кажется добродушной, но на самом деле это видимость, не более и за ней скрывается холодный расчёт и твёрдость характера. Он добивается всего, что его интересует. А сейчас его интересует обманула я его или нет. Для него, как я неожиданно для себя поняла — это практически дело чести.

— Моего мужа, кстати, тоже уже нет, — замечаю это.— Как и она, сбежал, — оглядываясь по сторонам, понимаю, что это так.

Воронов снова набирает дочери. Теперь она, видимо, понимает — разговора не избежать. И наконец отвечает:

— Да, папочка!

Я стою рядом и слышимость довольно хорошая.

— Где ты?! — его тон уже совсем не ласковый.

— Я дома! — лжёт она.

Он поворачивается ко мне, и я вижу, как ему неловко от этого разговора. Отходит в сторону.

— Что за враньё?! — повышает голос. — Я видел твою машину! Где ты?!— Она ему что-то отвечает, но теперь её слова для меня недосягаемы. —Немедленно,— его слова звучат как приказ,— сюда, в кабинет главного врача! Сейчас же! И попробуй не прийти!

Он сбрасывает звонок, опускает лицо и несколько минут стоит молча, не шевелясь. Глаза его закрыты, а дышит он тяжело. Я его просто не узнаю.

— Она придёт, — поворачивается ко мне чуть позднее и говорит тихо, но твёрдо.

— Саша, успокойся! —его жена продолжает пялиться на меня с недоверием. —Надо во всём разобраться. Может, эта... сама что-то придумала про нашу Ларочку.

— Зачем ей это? — Недовольно бросает он.

— Ну не знаю… Может, завидует её молодости, красоте, уму…

—Ума у неё нет, не льстите способностям вашей дочери, — кидаю этой дуре в пику. Уж я-то точно это знаю, потому что вела её как куратор в ординатуре.

—Всё, все прекратили базар! —прерывает нас Воронов. —Марта Викторовна, если вы что-то выдумали...— ему, естественно, хочется верить именно в это, и я, если честно, его понимаю, — вряд ли мы сможем продолжить сотрудничество. Я всё-таки верю, что вы ошиблись, и это была другая девушка. Я понимаю, узнать об измене мужа тяжело, но …

—Конечно! Какое тут уж может быть сотрудничество, — даже не слушаю его дальше, прерываю, хотя я знаю правила хорошего тона. —Я сама собираюсь уйти, не беспокойтесь за это. Данный вопрос, как раз решается очень быстро. Есть более важные.