Измена. Игра на вылет

Глава 4.

— Да уж какие тут игры, о чём хоть вы говорите. Я же сказал, ни мне, ни дочери моей с таким, как ваш муж не может быть интересно. Да, он трудился много, чтобы открыть эту клинику, этого у него не отнять, но в другом… Можете мне верить или нет, но я не знал ничего об их связи.

Вижу, действительно не знал. Он и правда очень переживает, его глаза говорят сами за себя. Потухший взгляд, напряжённые черты лица. Я на каком-то подсознательном уровне понимаю: он не врёт.

— Впрочем, для меня это не имеет значения, я ничего не обязан вам доказывать, не находите? — киваю. — Неужели, если я знал, я бы позволил состояться этим отношениям? Да никогда! Только партнёрство в вопросе клиники и всё! Я даже не помню, чтобы Лара возле нас крутилась, когда он приезжал в наш дом, — вижу, как он пытается проанализировать ситуацию, видимо, действительно, вспоминает. — Нет, Лара всегда была где-то, но точно не с нами в кабинете, когда мы обсуждали дела. Ерунда какая-то… — чешет лоб.

— Да, да, наша Ларочка достойна другого мужчины, — его жене, видимо, крайне важно показать своё присутствие рядом. — У нас на неё другие планы.

— Закрой рот, — поворачивается к супруге Воронов и резко говорит ей. Видимо, не хочет, чтобы я владела лишней информацией. А она, точно есть, как я догадываюсь. — Конечно он ей не пара, если говорить о них как о гипотетических супругах в будущем! —подхватывает Александр Николаевич, снова в диалоге со мной, — зачем ей этот нищеброд? У вас же, по сути, заложено всё было из имущества, как я понял, чтобы вложиться в этот проект и открыть клинику. Вы до трусов практически всё продали, чтобы он стал моим партнёром. А я с такими, как правило, дел не имею. У меня масштабы другие.

— А зачем же тогда вы связались с нами? —не понимаю, правда.

— Ради дочери. Ей захотелось, чтобы я прикупил клинику, ну я и ввязался… на свою голову. Знакомых у меня в этой сфере нет. Ваш муж шарит в таких вопросах. Вы тем более — профессионал. А так мне ваш мужик не нужен ни в каком качестве. Я его в своё окружение никогда не выведу. А насчёт вашей супружеской доли в клинике, между прочим, тоже не всё гладко, — неожиданно усмехается и заявляет Воронов, и мне от этого смеха почему-то становится не по себе. — Кстати, мужу своему тоже наберите, раз он… участник событий. В рожу с удовольствием дам ему, если этот урод предал меня и позарился на то, что нельзя.

— Ой, а я на это посмотрю! И, кажется, получу от этого своё удовольствие, — сквозь боль, которую пытаюсь всё-таки скрыть от них, говорю вслух.

— А вы язва, Марта Викторовна! Никогда бы не подумал так о вас, но теперь вижу, что это так, — даже, кажется, удивляется.

Ничего не отвечаю ему на его «комплимент», достаю телефон и набираю номер мужа. В отличие от своей пассии, он поднимает трубку сразу.

— Вы вместе? — спрашиваю его, когда берёт трубку, зная, что поймёт подтекст: с любовницей ли он сейчас.

— Вместе, — уверенно отвечает. — Скоро будем.

Меня смущает, как он ровно теперь разговаривает. В голове стучит набат, что эта ситуация очень много изменит для нас. И не только в части вопроса семейной жизни, но и в других.

Ловлю себя на мысли, что Артур откроется для меня с такой стороны, которую я не знала. И от неё, как мне подсказывает интуиция, я буду в полном шоке.

Ну а как иначе, если он скрывал так искусно связь с дочерью своего партнёра, и ни я, ни Воронов, ни его охрана тем более ничего не знали про эти отношения?

А это, кстати, при условии такого количества лишнего народа рядом надо очень постараться!

— Пойдёмте в клинику, Марта Викторовна, — спокойно берёт меня под локоть партнёр мужа. И теперь совсем не грубо. Видимо, поуспокоился, пока мы говорили эти несколько минут. Он указывает головой в сторону здания. — Нам предстоит крайне неприятный разговор. Честно, признаюсь вам, я растерян. Хотя... учитывая характер моей дочери, всё ожидаемо. Дурочка... — вздыхает. — Может натворить такое, что потом не разберёшь. На ней же потом из наших хрен, кто женится после этого идиота с его провальной репутацией, — рассуждает вслух, но потом замолкает.

— О какой провальной репутации идёт речь? — хочу уточнить.

— Его репутации. Впрочем, скоро сами всё узнаете.

Мы идём к зданию, а его жена остаётся снаружи, беспокойно озираясь. Видимо, хочет первой встретить дочь и поговорить с ней до отцовского допроса.

— Позволите? — кивает на мой кабинет, спрашивая разрешения поговорить там.

— Без разницы.

Несколько минут после того, как мы остаёмся одни, каждый из нас молчит, думая о своём. И ему тяжело, и мне тоже.

— Я был с вами груб, — начинает он первый, опускаясь в моё кресло. — Приношу извинения. Вы ни в чём не виноваты, я признаю это безоговорочно, но, честно говоря, ваши слова меня ошеломили. Это, просто первая защитная реакция, не более. К тому же вы говорили так громко... Будто хотели, чтобы все услышали.

— Мне терять нечего, смысл шептать?

— Не стыдно перед людьми будет за измену мужа? — удивляется. — А особенно, при условии, что вы начальница моей дочери были и будете.

— А должно быть мне стыдно, считаете? Это же он и ваша дочь - предатели, а не я.

— Вы испортите ей репутацию в клинике.

— Плевать.

— А мне нет. Она ведь не только ваша сотрудница. Она моя дочь.

— В клинике она не ваша дочь. Плевала я на вашу родственную связь, если мы говорим о профессионализме. Кстати, её профессионализм сильно хромает. Я жалею уже, что согласилась и пообещала вам и дальше её обучать, только уже не в стенах городской больницы, а здесь. Надо было ещё там, на старой работе Ларису под зад коленкой выгнать за неправильные назначения по лечению пациентов и халатное заполнение документов.

— Уверен, вы говорите на эмоциях, преувеличивая масштаб бедствия. Я вас понимаю, в вас сейчас говорит, нет, кричит обиженная женщина, но я прошу успокоить её. И всё-таки насчёт Лары… я бы предпочёл, чтобы это осталось между нами. Постараюсь убедить дочь прекратить эту связь. А как вы с мужем...