Измена. Игра на вылет

Глава 7.

Жду его ответа. Мне становится в этот момент совершенно неважным, что нас окружают чужие люди. Мне главное — сейчас понять, сколько мы должны Воронову. А потом надо думать, как из этой ситуации выходить.

Игрок… Мой муж играет в азартные игры.

Сейчас закричать хочется, что Воронов врёт, но я же понимаю — нет, не врёт. Иначе он бы не вёл себя сейчас, так как ведёт. Он уверен в том, что делает и говорит.

Да и в принципе, такие как он не играют в тупые игры формата: «Улыбайся. Я пошутил!».

Он всегда у меня вызывал двоякое чувство. Страх, смешанный с восхищением.

Страх от его могущества, внутренней силы, уверенности в себе.

Восхищение от того, как он при этом умеет мило улыбаться, и ты неожиданно начинаешь верить в то, что он добряк, неспособный на жёсткие действия.

Поднимаю на него глаза, он смотрит на меня. Пристально, не отводя взгляда, словно хочет мысли мои прочитать, но я не позволю.

Во взгляде Воронова читается поддержка, и… сочувствие? Ну, или мне просто хочется в это верить.

В голове начинает пульсировать тупая боль от того адреналина, которые вулканом во мне кипит. Начинаю тереть виски. Готова рыдать, но сейчас нельзя. Ни в коем случае.

Стыдно и позорно будет плакать при всех этих людях от того бессилия, что охватывает меня после таких новостей.

— Ну, отвечай. — Перевожу снова взгляд на мужа. Молчит. — Сколько?! В какое дерьмо ты меня втянул?! И главное, зачем? Разве ради этого мы рискнули всем? Я же не хотела уходить из больницы, меня всё там устраивало, но ты уговаривал меня, чтобы я взялась за это дело. Я всё бросила: своих больных, своих друзей, всех, кто уговаривал меня не пускаться в эту авантюру! Я отдала той больнице пятнадцать лет! А теперь прихожу сюда, и практически в первый день своей работы узнаю, что ты спишь с дочерью своего партнёра!? Ну ладно, это я переживу, но клиника, доля, долг…

— Успокойся! — повышает на меня голос, — дома поговорим, я же сказал!

— Нет, у нас нет с тобой дома больше.

— Да? — удивлённо вздёргивает брови и улыбается. — Ты собираешься уходить из нашей квартиры жить в другое место? Или я что-то не понял, когда ты говоришь, что у нас нет больше дома? — смотрю на него и теряюсь. Это не Артур, не мой муж. Словно чужой человек стоит передо мной. Только не понимаю, в какой момент он стал таковым? Когда понял, что пришла пора открывать все секреты и потайные комнаты? Хорохорится или реально ублюдком стал из-за безвыходности в ситуации?

— У тебя нет. Ты уйдёшь, — безапелляционно. — Если ты всё потерял, и я из-за твоих действий тоже, пусть квартира мне останется. Это будет как минимум — честно!

— Ничего подобного! Даже не подумаю ничего тебе оставлять! И с чего я должен уходить? Если ты забыла, то я тебе напомню: мы покупали эту квартиру с тобой вместе. Она принадлежит нам с тобой одинаково, на равных правах, что мне, что тебе. Тебе надо, ты и иди куда хочешь. Вон, хоть к матери своей, а я останусь! — пожимает плечами практически игриво, и каждое слово он говорит с каким-то непонятным для меня удовольствием, словно смакуя.

Улыбается при этом и смотрит на Ларису, словно оценки её ждёт, реакции. А та довольно улыбается в ответ и кивает в подтверждение того, что она согласна с такой постановкой ситуации.

— Ну ты и урод, — удивлённо говорит Воронов, влезая не в свой разговор.

— Папа… — удивляется дочь. — Не называй так Артура.

— А кто он, если так со своей женщиной поступает?! — замечаю шокированный взгляд супруги Александра Николаевича после этих слов. Они переглядываются с Ларисой, но молчат.

— Уходи жить к своей любовнице. В чём проблема? Наверняка у неё есть жильё, — киваю в её сторону. — Вали к ней.

Девушка, услышав мои слова, отрицательно крутит головой.

— Ко мне некуда. Папа не хочет, чтобы я отдельно жила, пока замуж не вышла, — поворачивается к своему отцу, видимо, ожидая, что на это Воронов скажет. — Папа, ну раз жена Артура выгоняет и ему негде будет жить, может, тогда к нам? — вижу, как ждёт, одобрит ли он такое предложение.

— Ха! — смеётся в голос. — Ну и наглецы! Денег у меня занял вагон и не отдаёт. Дочку мою в постель затащил, мозг запудрил. И ещё в мой дом на всё готовое собрался привалить? На мой белый любимый диван в своих грязных ботинках. А ничего не треснет?! Нет, друзья, так точно не получится!

Александр Николаевич крутит головой отрицательно, не соглашаясь с предложением дочери.

— Ну, папочка... — но Воронов игнорирует её.

— Да, Лариса всё верно сказала: пока она живёт со мной. Я планировал передать её мужу, то бишь своему зятю. Но я не планировал, что это будешь ты! Какой ты зять? Ты тот зять, с которого нефиг взять! Ну и зачем ты мне такой сдался? Я для неё кандидатуру поинтереснее подберу!

— У меня отличная квартира в центре города! Машина тоже недешёвая совсем, — гордо нос задирает мой пока ещё муж.

— Да, но для такой, как она это… пшик! Моя дочь привыкла к тому, что у неё есть: обслуживающий персонал, жить на всём готовом, получать удовольствие от жизни и не задумываться ни о чём. Она не знает, что такое быт! От слова «совсем»! Моя дочь с пелёнок привыкла к шелкам да бриллиантам. Прислуга на цыпочках, мать перед ней тоже, хоть я и против. Сколько из-за этого у нас скандалов было, но не суть! Как думаешь, ты реально сможешь ей дать всё, что она привыкла иметь? Или мне будешь снова звонить, чтобы я вас спонсировал?

— Папочка, Артурчик баловал тоже меня. У тебя о нём ошибочное мнение. Ему всегда было важно, чтобы я была счастлива. Так же как и вам! Мы справимся, не волнуйся за меня.

— Да? А с каких барышей он тебя баловал, если он весь в долгах передо мной? От стройки деньги отрывал деньги? Воровал, что ли?!

— Па-а-ап, — канючит, — можно всё-таки к нам Артуру переехать? — смотрит с надеждой на отца любовница моего мужа.

— Нет. Я же сказал, в свой дом этого прохвоста я не пущу!

— Но папа, — обиженно дует губы и складывает руки на груди. — А где же мы будем встречаться, если ты не разрешаешь ему переехать к нам, а в его квартире его жена? Не на работе же!