Измена Игра в чувства

Глава 10

Глава 10

Голос Ивана искрил злостью:

– Ты где?

Я покрутила телефон в руках, подумала :”началось”. Пробубнила:

– Я у тётушки. Ушла от тебя. Прощай.

– Я приеду, жди меня там!

Мне оставалось только вздохнуть, повернулась к тётке:

– Тёть Тань, к адвокату завтра поеду. Иван сейчас приедет, а пока идёмте, покажите мне где что.

Через пять минут прибежала Ольга, дочь тётки, (тётя родила Ольгу почти в пятьдесят) Моя двоюродная сестра была бойкая, красивая, наглая девушка восемнадцати лет. Мы дружили, правда, встречались редко. Ольга забрала Машу во двор, я устраивалась в комнате на чердаке, когда у калитки остановился чёрный джип мужа.

Иван пулей вылетел из машины, стоял за забором вытянув шею, к нему бежала тётушка:

– Ванюша, да ты же мой дорогой, заходи, милый!

Вот же предательница. Я подхватила на крыльце её вязанный кардиган, вышла к мужу, кивнула тётушке:

– Тёть Тань, мы сами.

– А я чё, я ничё, – она успела потрепать Ивана по рукаву, мол, держись.

Я дождалась, пока она скроется, повернулась к Ивану. Вот смотрела на собственного мужа и удивлялась. Как с картинки. В свежей рубашке, чудесно пахнет, туфли как будто только с полки в гардеробной взял. На лице ни следа от переживаний или нервов. Вот как это мужикам удаётся. И я. На нервах у меня сразу круги под глазами появлялись, а теперь и лицо распухло от слёз.

Сердце было не на месте. Взять себя в руки не удавалось. Привычка боготворить и таять от одного вида моего Вани никуда не делась, всё это воспалёной болью саднило сердце. Чувства играли в странную чехарду: просто восторг от того, что он такой красивый, родной, любимый, мой, мой до кончиков стриженных волос на макушке и одновременно люто обидевший меня мужик, которому не прощу обиду.

У меня пылали щёки, мелкая липкая оторопь пробежала по лопаткам, когда он коснулся спины:

– Ну, беглянка- путешественница, какие планы на вечер?

– Накормить, искупать Машу и уложить спать. А утром поехать в контору по разводам, – я подняла на него лицо,: – А у тебя?

Выражение лица Ивана изменилось. Его благостное, этакое отеческое выражение (знаете, когда смотрят на разыгравшегося ребёнка и вместо подзатыльника ему милостиво прощают выходку), сменилось на жёсткое недоумение:

– Чего?

Иван схватил меня за плечи:

– Ты говори, да не заговаривайся, Элеонора! Что за хрень ты несёшь. У нас нет повода для развода.

– Повод: – твоя акробатка, Иван.

– У меня с той женщиной ничего не было.

– Офигеть, странная фраза, – я вывернулась из его рук: – С той не было, значит с другой было?

Скандал был не за горами…

Иван уже понял, что его визит перерастает в битву. Попробовал меня утихомирить:

– Элеонора, не цепляйся к словам. У меня есть ты и дочь, семья. Это единственное, что имеет значение для меня. Кстати, почему Маша не в садике?

– А что такого, Машке 5 лет, что она пропустит, если забьёт на садик? ЕГЭ по алгебре, химии?

– Это элитный сад, иностранные языки в образовании очень важны, детишкам это легче даётся, поэтому наша звёздочка в лучшем саду, который я мог организовать. Повторяю, не пропускай её посещения, языки оттачиваются ежедневно.

Я тут же поймала его на слове, у меня от злости сузились глаза:

– Ну да, Василевский, представляю, какого мастерства набираются языки, когда прямо перед лицом сидит секретарша на твоём столе с разведёнными коленями.

Конечно, мой муж не ожидал, что я постоянно буду макать его, как котёнка, в лужу. А я буду!

– Прекрати, Эля! Уже надоела своими вбросами. Мало ли кто где сидел.

– Да, точно, не важно кто, важно как! – я кивала головой, пожимая плечами.

– Это тебя не касается. – Василевский взвизгнул, у него голос перешёл на фальцет

– Да? А если бы я так сидела, тебя бы это, Василевский, касалось?

Муж отвернулся, стоял, раскачиваясь с пятки на носок, засунув руки в карманы. Я отлично знала эту привычку мужа. Он всегда так делал, когда думал над ответом.

Я напирала:

– Прикинь, Иван, заходишь ты в кабинет к своему другу, к Иванишину, а я у него на столе. Увидела тебя, слезла со стола, и пуговки на блузке застёгиваю.

Муж просто сатанел, цвакнул через зубы:

– Иванишин тут причём?

– Иванишин точно ни причём. Просто на память это твой самый мерзкий друг, которого я терпеть не могла. Ну, не про него речь. Про твою красотку. Твоя секретарша вчера на столе своим задним местом на документы печати ставила?

– Элеонора, самой не надоело ерунду нести? Сколько можно молоть одно и то же.

– Столько, сколько нужно.

Мы оба замолкли, я слышала, как он напряжённо дышит. Мужу пришлось расстегнуть пиджак, чтоб дышать свободнее. Я злилась всё больше. В конце-концов я так и не поняла. Зачем приезжать, если сам ничего не объясняет, а я видела то, что видела! Как можно “ЭТО” видеть и понять неправильно?

Нам обоим было не просто. Мы как две рыбы на берегу бились в судорогах, пытаясь жить дальше, обоим хотелось вернуть то, что раскололось вдребезги. Только, если я умирала от обиды, то как раз мой муж вообще не чувствовал себя виноватым. Нисколечки.

У меня постоянно набирались слёзы, я уже устала их вытирать. Просто, чтоб не мучить себя и не плавиться от иссушающей обиды, я проговорила:

– Уезжай, Иван, просто оставь меня в покое.

– Хорошо, – он вдруг легко согласился. – Ты только перестань плакать. Вон, как нос распух.Я уеду, ты успокоишься и вернёшься. За дочь я с тебя спрошу строго. Маша - это моя жизнь. Машу завтра с утра в сад, поняла?

– Секретаршей командуй.

Чисто тупая мужская схема: отец хозяин своих детей. И шантаж матери ребёнком самое то! Кажется, у моего мужа тот же самый бред в голове, что и во всех кино у мужчин, пойманных на горячем. Недаром же он набросал для меня примитивный план: ребёнка в сад, сама чтоб успокоилась, забыла про развод и домой. А, да, чуть не забыла - ещё могу прикупить побрякушки и простить его косяк. Всё, всех помирил.