Измена или Ошибка прошлого

Глава 11

— Что это? — его голос так охрип, что у меня на секунду сбилось дыхание.

Я, продолжая помешивать кашу, решила играть по своим правилам.

— О чем ты?

— Нина, что открыто в твоем телефоне? Тебе не стыдно? Ты замужняя женщина, мать моего ребенка. Не позволю я этим идиотам с сайта даже смотреть в твою сторону.

Я выключила газ и вальяжно повернулась к мужу. Он держал в моих руках телефон и копался, делал что-то.

— Напрасно. Я снова загружу анкету. Можешь не стараться.

— У тебя совесть то есть? Мы даже не в разводе.

— Тебе это не помешало.

Я, внешне спокойная, как бык, изнутри кипела от негодования и совсем немного – от удовольствия. Страдай, Вить. Это меньшее, из того, что я собираюсь сделать. Взяла с верхней полки кружку, забравшись на стул – раньше мне помогал Витя, а теперь… А теперь я независимая сильная женщина, которой помощь козла не нужна. Тем более козла, который не может удержать в штанах свое достоинство.

Заварила себе чай и начала задумчиво рассматривать пейзаж в окне – одинокая детская площадка – слишком рано еще для детских криков, высокие деревья и птичьи гнезда. Краем глаза вижу, насколько Виктор разозлился. И злится все больше, с каждой минутой. И пусть.

— Я вижу, ты не отошла еще. Давай поговорим, когда к тебе вернется адекватность.

— Она от меня и не уходила.

Вена на его лбу так вздулась, казалось, что скоро лопнет. Он нервно подошел к кастрюле и достал тарелку. Открыл крышку – позавтракать то хочется. И обнаружил, наконец..

— Почему тут так мало каши?

— Это для Арсения. Я не голодна. Ты знаешь еще кого-то в доме, для кого я должна готовить?

Кастрюля со звоном закрылась. Еще минута, и у него из ушей пар пойдет.

— Ты серьезно думал, что после этого я продолжу быть твоей удобной женой? Что тебя на обед будут ждать котлетки с пюрешкой, пока твоя внебрачная дочь сидит в детском доме и давится тушеной капустой? Не думай, что я забуду. Или остыну. Я тебя не прощу.

Он молча вышел с кухни – еще бы. Закатил бы истерику, как маленький мальчик, и лег на пол в криках? Правильно сделал.

Арсений зашел, почесывая затылок и поправляя очки.

— Что с папой? Дерганый какой-то.

— Не знаю, сынок. Может, осознал, что потерял сем..?

Я вовремя затыкаюсь – не хочу делиться с сыном чересчур личным.

— Овсянка на плите, фрукты вот, нарежешь, что хочешь. Хлеб с нутеллой тоже возьми, если хочешь.

— А ты? Мам, ты же ничего не поела со вчерашнего дня?

И что ответить? Не могу же я сказать, что меня тошнит от всего, кроме чая. Я нервничаю так сильно, что ком в горле стоит до сих пор. Мне нужно время.

— Я ела. Вчера днем заезжала в кафе. Все в порядке.

Я встала из-за стола и покачнулась – перед глазами поплыли черные круги. Удержалась за край стола – хорошо, что Арс в это время накладывал себе кашу и ничего не заметил.

Нужно будет поесть. Обязательно. Иначе я не смогу сделать вечером то, что планировала.

Виктор

Хотелось ударить кого-нибудь. Так, чтобы человек влетел с размаху в стену, а я услышал звук ломающихся костей. Отличными кандидатами на эту роль были те, кто успел лайкнуть анкету моей жены.

Нина – это святое. Никто не может на нее позариться, даже посмотреть в ее сторону!

Я всегда знал, насколько она красива. Настолько, что перестал общаться со своим лучшим другом, когда мы познакомились – он тоже был в нее влюблен.

А как не влюбиться? Хрупкая, нежная. Черты лица мягкие, пухлые сочные губы и длинные светлые волосы, которые в молодости она заплетала в косы.

Она всегда была той, кого хочется защищать от проблем. Хочется спасти ее, отдать всё, лишь бы она не грустила больше.

И вот, в свои сорок с копейками я стал причиной ее слез.

Если бы можно было вернуться назад и всё исправить…

На нее посмотрят мужчины. Она осталась безумно красивой, с точеной фигурой и всегда аккуратной одеждой и макияжем. Ее везде хочет взять и утащить в кровать – а можно и не утаскивать, просто взять. На месте. Где угодно.

Я не смогу. Если увижу ее хоть с кем-то – не смогу сдержаться. Размажу по стенке обоих.

Не сдержался и зарядил кулаком в стену – костяшки тут же покраснели. Стало легче. Ударил еще – выступила кровь. Я никому ее не отдам. Не смогу я отпустить.

Стук.

Прячу руки в карманы домашней кофты и сажусь на диван.

— Входи.

Это Арс. Не хочется говорить, но я разочарован. Надеялся увидеть ее.

Он садится рядом и смотрит мне в глаза. Будто пытается прочитать, о чем я думаю. Лучше ему не знать.

— Маме плохо.

Каждое слово – клин, воткнутый в спину. Какой же я мудила.