Измена. Истинная жемчужного дракона

5. Замок над морем

Лунный свет лился мягко, как вода, размывая очертания мира. Серебрил траву, вился дымкой по склонам холма, нежно касался кожи.

Я сидела, подогнув под себя ноги. Закутавшись в плащ, держала на коленях дневник Арабеллы. Кожа переплета была гладкой и теплой от моих ладоней. Я медлила, прежде чем раскрыть его снова. Знала, что увижу там не даты и сухие записи, а… эхо чужого сердца. Того, которое перестало биться в человеческом теле, но все еще стучало между чернильных строк.

Дневник раскрылся уже ближе к самому концу.

“Иногда я закрываю глаза и представляю: я в белом платье, милорд — рядом со мной. Мы держимся за руки. Наш дом — не дворец, не замок, просто уютный особняк. Там пахнет свежей выпечкой, а в саду бегают дети. Наши дети. Мне не нужны горы золота, власть или статус. Мне нужен лишь тот, кто скажет: “Ты дома. Я позабочусь о тебе. Я всегда буду рядом”.

Слова текли по бумаге, как кровь по венам — горячо, живо. Я сморгнула подступившие к глазам слезы. Ужасно предсказуемо, конечно, — плакать под луной над чужими несбывшимися мечтами. Но я не могла удержаться. Записи, оставленные рукой Арабеллы, были полны надежды. Судьба ее подвела.

“Лорд Харроу не склонен к проникновенным, чувственным беседам. Но я вижу в его глазах и ощущаю в его жестах, когда он ласково берет меня за руку, что он будет хорошим мужем. И, конечно, прекрасным отцом. Вместе с ним мы окружим заботой наших детей. Пусть все, чего у меня не было, будет у них”.

Сердце заныло. Ты хотела тепла, Арабелла, а получила лишь холод, предательство и клеймо на лбу.

И все это теперь досталось мне.

Я вздохнула, пролистала назад. В начале дневника почерк был иным. Более резким, как будто она писала быстрее, нетерпеливее.

“Возможно, все это глупо. Может, мне и не суждено это получить… Но есть место, которое я с детства видела во снах. Домик у моря. Беленые стены. Терраса с плетеными креслами. А перед ней — бескрайняя синь. Я бы вставала рано и ходила по пляжу босиком. Заплетала бы волосы, как в детстве, в одну косу. И пела бы под шум прибоя.

Рок-Арво находится совсем недалеко от моря, но господин де Лансер почти никогда не берет меня туда. Все мое свободное время отнимает что-то важное, срочное. А подобные “бездумные и бесцельные прогулки” — удел нищенок и оборванок и “недостойны благородной юной леди”.

Но до того, как стать “приличной”, до уроков этикета и бальных платьев, я часто убегала туда. Каждый раз, гуляя по берегу моря, я чувствовала с ним особую связь. Меня всегда тянуло к нему. Всегда казалось, что море меня слышит. Что оно меня зовет”.

Страница дрожала в моих пальцах. Я чувствовала горечь Арабеллы, как свою собственную. Домик у моря был ее сокровенным желанием. Тихой мечтой, которую заперли в клетку вместе с ней самой.

Я осторожно закрыла дневник и прижала его к себе. Полной грудью вдохнула ночной воздух. В горле стоял ком.

— Знаешь что? Я отправлюсь к морю. Ради того, чего ты не успела.

Я должна сделать это в память о той, которая дала мне второй шанс на жизнь. Если уж я ворвалась в твой мир и заняла твое тело, то, черт побери, я должна хоть попытаться исполнить твою мечту.

Не знаю, сколько мне удалось подремать, но сон под деревом определенно не был слишком долгим. А вот путь к морю — совсем наоборот.

Я шла по утоптанной тропе. Она вилась меж холмов, усеянных невысокими деревьями и дикими маками, издалека похожими на рубиновую крошку. Я поморщилась. С недавних пор терпеть не могла рубины. Кольцо Харроу, к слову, я завернула в тряпицу и спрятала на дне сумки.

С каждой минутой воздух становился более соленым, влажным и прохладным. Первые дома прибрежной деревушки возникли неожиданно — за резким поворотом тропы. Низкие, беленые, с крышами из серой черепицы и разноцветными занавесками на окнах.

Здесь все дышало морем: от корзин с сушеной рыбой до стариков с загрубевшими руками и босых детей с водорослями в волосах. Я прошла мимо домиков, не останавливаясь. Взгляды некоторых жителей цеплялись за меня, будто те чувствовали во мне чужачку.

А потом я увидела его.

Замок возвышался на утесе каменной громадой. Башни из светлого, почти белого камня, который казался выточенным не мастерами, а самой природой. Ветры полировали его веками. Крутые крыши темнели, как крылья дракона, а флаги на шпилях лениво колыхались в морском ветре.

Я затаила дыхание. А затем ускорила шаг — море звало.

Вскоре я уже стояла у воды. Серебристые волны лизали берег. Ветер яростно трепал одежду и волосы — они снова расплелись. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула соленый воздух. Показалось, что мое место — именно здесь.

Я села на валун. Сначала наслаждалась видом моря, пока мое внимание не привлекла фигура в отдалении. Человек в легкой одежде нырял, выныривал, что-то укладывал в плетеную корзину.

Порыв любопытства победил осторожность. Я подошла ближе. Корзина оказалась полна раковин.

— Простите… Вы ловец жемчуга?

Он обернулся. Молодой, загорелый, с яркими зелеными глазами.

— А что, заметно?

— Я видела, как вы работаете. Это трудно?

— Нырять? Только поначалу. Потом дышать под водой становится легче, чем на суше, — рассмеялся он. — В этих раковинах — жемчуг. Иногда с перламутром, реже — с золотым отливом. Как повезет.

Я покивала головой. Взгляд сам собой скользнул вдаль и наверх. Я кивнула в сторону утеса.

— Тот замок… Вы знаете, кто в нем живет?

Улыбка ныряльщика исчезла.

— Один весьма нелюдимый лорд. Кроме того, говорят, истинное чудовище.

Я резко подалась вперед.

— Он настолько жесток?

Ловец расхохотался. Какой смешливый…

— Что вы, леди. Я не о характере, а о лице. Он наверняка ужасающе уродлив. Иначе зачем ему прятать лицо за маской?