Измена. Истинная жемчужного дракона

20. Правда

Заронив в душу семена подозрений, успокоиться я уже, конечно, не могла.

Теперь в мою голову настойчиво стучалась другая мысль. Еще несколько дней назад, выбирая новую тему для каталога, я обратила внимание, как много в библиотеке книг, посвященным проклятиям.

Однако стоило заметить это, разговор с лордом Сайласом тут же перестал быть таким непринужденным. Я воочию видела, как вокруг него вырастает броня. Как невероятные перламутровые глаза тускнеют.

— Я — специалист по проклятиям, — вот что господин мне сказал.

Тогда этим ответом я удовлетворилась, но после расспросов Брины и Несты начала сомневаться, все ли лорд Сайлас мне рассказал.

Конечно, он не обязан открывать передо мной все свои тайны, но… Я должна докопаться до истины. Должна лучше узнать его. И пока он настолько закрыт, единственный способ сделать это — провести своеобразное… расследование.

Первым делом я расспросила миссис Уилсон (ничуть, к слову, не подобревшую ко мне), какие именно книги писал лорд Сайлас. Среди них действительно было немало книг о проклятиях, но кроме того он освящал множество других тем — от общей магии до более узких направлений и магических школ вроде ведьмовства, некромантии, школы иллюзий, зачарования и целительства.

Значит, называя себя специалистом по проклятиям, он явно лукавил. Но как узнать точнее, следуя совету Несты не терзать его душу?

Когда я в очередной раз натолкнулась на главу, посвященную фамильярам, в голове вспыхнула идея. Что, если новый обитатель замка Ламерейн может помочь мне в моих изысканиях?

Потому что, как ни крути, а работу никто не отменял. Она отнимала у меня практически все мое время. Я дождалась, когда в библиотеке останемся только мы с Профессором Мраком.

Деловито осведомилась:

— Ты ведь магическое создание, верно? Какими способностями ты обладаешь?

— Ну уж точно я не собираюсь тебе на потеху ловить мышей, — фыркнул он. — Даже магических.

Я закатила глаза. Иной раз его поведение выводило меня из себя, но порой я чувствовала некое облегчение. С этим странным котом я могла быть самой собой. И говорить все, что мне вздумается.

— Как будто ты способен поймать хоть одну. Да ты б`ольшую часть времени или спишь на книжках или шныряешь в своих тенях.

— Сплю на книжках! — оскорбленным тоном передразнил Профессор Мрак. Его теневая шерсть как будто вздыбилась. — Я впитываю отголоски жизненной силы тех, кто их касался! Жалкие крохи человеческого тепла!

Я оторопела.

— З-зачем?

— Да ты хоть представляешь, каково это — быть дымчатой пустотой?

— Нет, — тихо сказала я. — Прости, если обидела. Это… тяжело?

Профессор Мрак насупился. Сел на задние лапы прямо на столе и обернул вокруг них хвост, напоминающий черную ленту. Буркнул, снова передразнивая меня:

— Тяжело. Это как существовать и не существовать одновременно.

— Как кот Шредингера? — невольно рассмеялась я.

Осеклась, когда Профессор Мрак неодобрительно взглянул на меня.

— У тебя что, есть кто-то, кроме меня?

Хм. Я даже не сразу нашлась, что сказать. Кроме того, объяснять коту из мира магии концепцию научного мира было совершенно бессмысленно.

— Э, нет. И вообще в твоих словах, конечно, нет ничего смешного. Ты когда-то был живым, верно?

— Нет. Не совсем. Не знаю.

Я вздохнула. Не самый исчерпывающий ответ. Попробовала зайти с другой стороны.

— Ты впитываешь эти отголоски, чтобы… не знаю… почувствовать себя живым? Настоящим?

В глазах Профессора Мрака отразилась такая боль! Я поняла, что угодила прямо в цель. Однако он тут же взъерепенился:

— А я что, игрушечный?

— Нет. Конечно, нет, — успокаивающе сказала я. — Ты самый настоящий из всех известных мне теневых котов. И самый лучший.

Особенно если учесть, что Профессор Мрак был единственным.

Подвоха он не заметил. Расслабленно прикрыл глаза с горделивым выражением на морде. Вертя в пальцах перо, еще не коснувшееся чернил, я обдумывала его слова.

— А ты… видишь эти отголоски жизненной силы? Эхо человеческого тепла?

Профессор Мрак приоткрыл один глаз.

— Вижу. Они как следы на берегу моря. Некоторые — самые свежие — заметны больше. Чем чаще кто-то касался книг или любой другой вещи, тем эти следы отчетливее.

Я застыла.

— Тогда я должна попросить тебя кое о чем. Ты можешь найти для меня книги, которые в этой библиотеке касались чаще всего? Или, может быть, даже определенные страницы? Возможно, сможешь понять, какие книги в замке появились самыми первыми?

— И что мне за это будет? — фыркнул Профессор Мрак. — Как будто я буду тратить свое драгоценное время на что-то только потому, что ты попросила.

Я не отреагировала на поддевку. Глядя прямо в его глаза, отчетливо сказала:

— Я отдам тебе часть своего тепла, своей жизненной силы вместо этих “жалких крох”. Ты ведь можешь ее забрать?

Сделать подобный вывод мне позволили книги по теневой (или темной в формулировке некоторых авторов) магии. Подобные чары или способности в зависимости от обстоятельств и точки зрения исследователей назывались по-разному: “вампиризм”, “жертвенный канал”, но чаще всего — “высасывание жизни”. И да, подобное было свойственно не только вампирам.

А они, судя по всему, вполне себе существовали в этом мире. Но в Велигорской империи, к счастью, не были распространены.

Профессор Мрак аж зажмурился от подобной перспективы.

— Ты правда… пойдешь на это?

— Я же пообещала, — серьезно сказала я.

Кот слетел со стола столь стремительно, что я едва смогла это уловить. Откуда-то из теней донесся его приглушенный голос:

— Будет сделано в лучшем виде! Только постарайся до этого времени не умереть. Мертвая ты мне без надобности.

Я фыркнула.

— Я тоже тебя обожаю.

Как именно Профессор Мрак проверял книги, увидеть мне не довелось — он был скрытен и неуловим. Однако заняло это куда больше времени, чем я ожидала.