Измена. Избранная для дракона

6. Призраки прошлого

Эйвилин.

Потому что я была беременна, а бастарды тебе ни к чему!

Хочется швырнуть правду ему в лицо, но кому она нужна сейчас, эта правда? Нет в ней никакого смысла.

Прошлое должно оставаться в прошлом, и не стоит тревожить его призраков. К тому же дело не только в этом.

Я больше ему не доверяю. После того, как он поступил со мной, ясно как день: от него можно ждать чего угодно. Он, не задумываясь, пойдёт по головам ради собственных целей.

Я не берусь предсказать, как он поступит, если узнает, что четыре года назад я ему солгала.

Сейчас наше с Сэймуром будущее безмятежно и предопределено. Для всех он — третий ребёнок прославленного генерала Шанси. Законный, желанный, любимый.

Я видела завещание Освальда. Сэймур наследует наравне с двумя старшими детьми генерала, сыном и дочкой от первого брака. Бертран и Исида уже взрослые и давно живут своими семьями. Они души не чают в Сэймуре, который часто гостит у них и дружен с их детьми. Они вежливы со мной и, кажется, рады за отца.

Семья Освальда, где каждый горой друг за друга — это то, чего всегда не хватало мне. Я купаюсь в лучах добра и заботы и счастлива, что за Сэймуром весь род Шанси.

Променять всё это на сиюминутную прихоть Даорра, который, с него станется, заберёт у меня сына, объявив его своим бастардом? Спасибо, нет. Поэтому мой ответ очевиден.

— Понимаю, тебе сложно принять, что мир не вертится вокруг тебя одного, Тиррэн, — взмах ресницами и усталый взгляд на него снизу вверх. — Но мне всегда нравились взрослые и опытные мужчины. Я давно восхищалась генералом Шанси. Наш с тобой разрыв стал лишь поводом, так что не ищи загадок там, где их нет.

Секунда. Две. Пять. Томительное ожидание затягивается. Тиррэна слишком много вокруг. Его запаха, его горячих крепких рук на моих плечах. Всего его.

Поверил ли он? Отступит ли? Оставит меня в покое?

Кажется, да. Выдыхаю с облегчением, когда он отпускает мои плечи. Рано.

В следующий миг правая рука дракона грубо обхватывает мои щёки. Он задирает моё лицо вверх, вынуждая смотреть на него. Инстинктивно вцепляюсь его запястье, пытаюсь оторвать его руку, но куда там! Его стальная хватка не оставляет шансов.

Очень медленно, удерживая мой взгляд, он наклоняется. В его глазах нет больше тепла и интереса, лишь колючая бездна льда.

— Интересно, — смотрит на мои губы. — С чего вдруг стала такая смелая?

— Всегда была, — шиплю в ответ, с трудом шевеля губами, выдерживаю его взгляд, не даю себя запугать.

Дракон усмехается:

— И правда, — оттягивает большим пальцем мою нижнюю губу. Сглатывает.

Этот жест слишком интимный и собственнический. Я давно отвыкла от внимания мужчин и сейчас растеряна.

Умом понимаю, что поведение Тиррэна просто за гранью наглости. И вместе с тем прошлое накрывает, безжалостно и неотвратимо.

Приходится закрыть глаза и открыть их снова, чтобы избавиться от наваждения.

— Ты просил сказать правду, я сказала, — бормочу сердито. — Теперь отпусти.

— Я и забыл, какая ты, Эйви, — сменяет захват, теперь его ладонь лежит у меня на щеке, а большой палец очерчивает скулу.

Пользуюсь тем, что ослабил хватку. Выворачиваюсь из его рук. Распахиваю проклятую дверь и выскакиваю, наконец, в коридор!

Наверное, он бы мог помешать, если бы хотел, но, вероятно, удерживать меня больше не входит в планы Тиррэна. Успеваю сделать несколько шагов прочь по тёмному коридору, когда мне в спину раздаётся:

— Скоро вспомню.

В этих двух словах такая спокойная уверенность и неотвратимость, что становится жутко. Злюсь на себя, но не могу просто так смолчать и оставить это. Да кто он такой, чтобы говорить мне подобное? Чувство обострённой справедливости берёт верх.

Останавливаюсь. Поворачиваюсь.

Тиррэн стоит, небрежно прислонившись локтем к дверному косяку. Его силуэт кажется ещё огромней и мощнее в лунном свете, льющемся из приоткрытой двери.

Я на достаточном расстоянии от него и чувствую себя в безопасности. Кроме того, мы в коридоре, где в любую секунду может показаться кто-то из гостей или припозднившихся слуг, а не в запертой комнате.

— Я. Замужем! — цежу сквозь зубы.

— Твой муж не вечен.

Захлёбываюсь от циничности подобного заявления. Боже! Да он просто… просто возмутителен! Бесполезно с ним разговаривать!

— Мой муж переживёт всех нас! — выплёвываю зло, разворачиваюсь так резко, что юбки взметаются в воздух и бьют меня по икрам.

— Посмотрим.

Закатываю глаза, раздражённо фыркаю и иду прочь, не оглядываясь. В Бездну! Спину так и жжёт чужим тяжёлым взглядом, а на душе поганое предчувствие.

Делаю глоток апельсинового сока и смотрю на мужа, сидящего напротив меня через стол.

На Освальде белая рубашка, изумрудный камзол и серебристый шёлковый шейный платок, затянутый под самое горло. Янтарные глаза с вертикальным зрачком за тонкими стёклами круглых очков внимательно пробегают строчки утренней газеты.