Измена. Как я не заметила раньше?

Глава 1. Почему я?

Вы когда-нибудь замечали, насколько долог миг?

И сколько всего может произойти за этот, по сути, неощутимый момент. Наше появление на свет, признание в любви, расставание, победа или чья-то смерть… Как раскрытые секреты всего за одно мгновение разрушают нам привычный мир.

— Девушка, осторожно! — прокричал незнакомый мужчина, и я почувствовала, как крепкие руки с силой одёрнули меня назад и придержали, чтобы я не упала. — Ты куда на машины несёшься?! — наверное, этот добрый человек перепугался не на шутку. — Прямо под колёса! Жить надоело?!

А жить мне и впрямь не хотелось.

Хотя тогда я ещё не до конца осознавала масштаб катастрофы. Не представляла, насколько чуть позже – стоит всё же принять правду – меня станет ломать. Я пребывала в коротком блаженном мгновении, в котором ты уже знаешь, но пока не веришь, отрицаешь, ты оглушён.

Московское лето мне перестало быть интересным. Мягко пригревающие лучи солнца на зелёной листве и фасадах архитектурных жёлтых зданий, синева ясного неба и взбитые кучевые белоснежные облака раздражали своей яркостью и радостью.

— С тобой всё в порядке? — снова будто издалека спросил тот же мужской голос. — Ты куда собиралась?

— В метро, — сама не понимая, как мне удалось ответить впопад, сдавленно пролепетала я.

— Давай доведу, — предложил незнакомец.

Всё, что я могла, — послушно последовать за ним.

Кажется, поначалу он шёл впереди, но, заметив, что я еле переставляю ноги и теряюсь в паре метров дороги, взял меня под локоть:

— Тебе «скорую» вызвать?

— Нет, — по-прежнему находясь словно в заполненной туманом стеклянной банке, мотнула я головой.

— Точно дойдёшь? — открыл он для меня увесистую дверь метрополитена.

— Да, — неуверенно ответила я.

Станция «Проспект Мира» была мне уже, считай, родной. В последние месяцы я зачастила в ММИИ[1] на обследования. И кто бы мог подумать, что, как в типичной трагикомедии, вначале я буду счастлива, поскольку самый страшный для меня диагноз не подтвердился… Но уже выйдя с территории исследовательского института и поделившись хорошей новостью с подругой, следом же получу её сообщение:

«Ну, теперь я могу рассказать. Лен, знаешь, а Костя тебе изменил».

Вначале я была шокирована. Меня словно огрели чем-то тяжёлым по голове и тут же окатили холодной водой. А потом и подожгли сердце и лёгкие в груди. Ощущения навалились разом, и в них трудно было разобраться или описать как-то иначе…

Я перечитала сообщение.

Не поверила. Снова пробежалась по нему рассеянным взглядом.

Но как бы я ни старалась, текст от моих усилий и желания не менялся. А я упорно отказывалась понимать написанное.

И как только мне всё же удалось собрать буквы в предложение, я тут же схватилась за спасительную мысль о том, что глупая Катька в очередной раз неудачно и жестоко пошутила. Кажется, даже об этом ей написала.

«Невозможно, чтобы это произошло со мной. Вы что, все сумасшедшие?!»

Следом в Катьку полетело несколько оскорбительных сообщений. Но нужно отдать ей должное: в тот момент она вошла в моё положение, не обиделась и в будущем мне этого никогда не припоминала.

«Не смешно, Кать! Быстро скажи, что это неправда, или не пиши мне больше и не звони!» — это было самое вежливое моё сообщение. Остальные я и сама вспоминать не хочу.

От неё я желала добиться одного – чтобы Катька взяла свои слова обратно, будто тогда не стало бы и измены. Как интересно устроена человеческая природа. Мы готовы сажать на кол тех, кто предупредил нас, рассказал правду, пусть и была она дурной вестью… Но не настоящих врагов, которые, по факту, и являются единственной причиной нашей боли.

А больно было ужасно. Раздирало грудь и душу. Больно было жить.

Не в силах стоять на ногах под атакой новых сообщений от Катьки, заверяющей меня в правдивости её слов и доказывающей это известными ей подробностями, я села на корточки прямо посреди тротуара многолюдной в утренние часы улицы Щепкина, опустив пакет с МРТ на асфальт.

Хорошо, что моя кисть была продета в его ручку, иначе я потеряла бы и снимки, как оставила на том тротуаре солнцезащитные очки, выскользнувшие из декольте летнего платья. Те самые, что я купила перед предстоящим нам с Костей отпуском.

Я вновь пыталась вернуться к отрицанию. Однако в него начало подмешиваться более сильное чувство – растерянность. А значит, я не справилась, проиграла и в этот момент уже поверила в ужаснувшую меня новость. Пусть не до конца, но такую вероятность я уже допустила.

Мои «не верю» и «это невозможно!» сменились вопросом:

— Почему я?

Я схватилась за голову и начала теребить и тянуть волосы, намереваясь снять с себя неприятное, невыносимое мне состояние, которое, как мне тогда казалось, я не смогла бы пережить.

Растирала лицо, вставала на ноги, шла вперёд и снова садилась на низкую железную ограду газона.

Сейчас смешно, но тогда я представила, что такая же оградка будет на моей могиле.