Измена. Кара на голову дракона

ГЛАВА 4. ЮБИЛЕЙ

Утро важного для всей семьи дня было ленивым и не имело никаких дурных предзнаменований, даже наоборот. Я проснулась, чуть солнце показалось из-за горизонта, его луч нежно коснулся моих глаз. За последние недели это была первая ночь, когда знакомство с семьёй моего мужа не снилось и никак не напоминало о нём по сравнению с вчерашним днём. Сегодня я надеялась увидеть Деймона. У него уже нет законного повода меня игнорировать и заниматься делами графства.

- Госпожа Елизавета, вы проснулись? – в спальню вошла Августа с полным подносом и, оставив его на прикроватном столике, раскрыла шторы, впуская больше солнца, лучи которого тут же полностью осветили мою большую кровать.

- Сегодня хороший день, – улыбнувшись, я спряталась под одеяло.

- Да, моя госпожа. У нашего господина день рождения, – подошла горничная и взяла край одеяла и попыталась его поправить. Но я не дала.

- Не только, – крикнула я.

- Я вас слушаю, госпожа, - услышала я приглушенный накинутым одеялом тоненький девичий голосок горничной.

- Мне не снилось, как я поставила синяк, – под одеялом зажмурилась я.

- Думаю это добрый знак, – мягко согласилась с моими не высказанными мыслями Августа.

- Сегодня вы с нашим Господином, наконец, почувствуете ту связь, которую дала вам благословленная драконья пара, – чуть помедлив, добавила моя горничная.

- Сейчас я ничего не чувствую.

- А сердечко ваше, госпожа Елизавета ёкает, когда вы видите своего мужа!

- Это было один раз. В тот день, когда мы поженились, – я откинула одеяло.

- Это было проявлением благословления, – твёрдо сказала Августа.

Но лично я сомневалась, что так быстро всё могло проявиться. Да и сейчас я не видела мужа практически две недели и сегодня важный день.

- Давай собираться, - отдала, наконец, своё распоряжение твёрдым голосом.

«Привыкла быть графиней», - довольно ухмыльнулась про себя. Я наблюдала за Августой, которая подготовила доставленный наряд. Как он оказался в покоях раньше, чем я открыла глаза, я так и не смогла понять. Но была рада, что прислуга знает своё дело.

Сборы заняли почти половину дня. Сначала я приняла приятную расслабляющую ванну с душистыми травами. Как оказалось, поднос был именно с мешочками трав и морской солью. Плотно друг другу стояли стеклянные бутылочки с маслами для волос, которые втирались круговыми движениями в кожу головы. Масла для кутикулы ногтей рук и ног тоже втирались в нежную ногтевую пластинку и кожу вокруг них.

Ощущение после принятых процедур дарили лёгкость в теле. Жаль, что делалось это по особым случаям. Скорее всего, было и перед свадьбой, но я этого не помню. Память предшественницы тела продолжала своё молчание.

Дальше пошли мои мучения с платьем. И если дома на Земле, я думала, что это легко, смотря многочисленные около исторические романтические фильмы, то жестоко ошибалась. Сначала сорочка, панталоны, завязанные на спине, затем узкая нижняя юбка, жёсткий корсет из китового уса, который по собственному настоянию у мадам Бросар застёгивался и зашнуровывался спереди, а не сзади как принято. Августа прикладывала большие усилия в натягивании и креплении чулок к корсету, пока я застёгивала на себе лиф уже одетого платья.

- Во времена молодости моей матушки, миссис Хоттон, носили по несколько нижних юбок, а у вас всего одна и какая, – восторженно прошептала моя горничная, посмотрев на богатый материал юбки, пока мы одевались.

Я не стала отвечать, наблюдая, как ловко подхватывает мои длинные от природы вьющиеся волосы горничная и подкалывает их.

- Вот и всё, – воткнула последнюю шпильку в мою причёску Августа. Девушка, несмотря на комплекцию, была крайне сноровистой и быстрой.

- Сейчас я вам принесу поесть. Вам нужны силы сегодня, – откланялась горничная, оставив меня одну.

Когда ушла горничная, я решилась всё же посмотреть в зеркало. На меня смотрела красивая молодая женщина двадцати одного года, хотя её душе было немного за тридцать. Естественный макияж, подчёркивал её юную природную красоту. Черная тушь делала заметнее большие серо-карие глаза, а розовая помада пухлые чувственные губы. Её волосы, едва подколотые сверху свободно падали на едва прикрытые тканью плечи. Пышное платье из тафты с шёлком в голубых тонах рода Сазерленд и чёрной кружевной оторочкой на груди заканчивало образ высокородной аристократки. Цвет отлично оттенял кожу, делая её бледнее, чем было на самом деле. Я даже покрутилась перед зеркалом, любуясь собой.

К сожалению, мне так и не удалось подкрепиться. Едва Августа переступила порог с полным подносом с едой, обнаружилась проблема. Цветочницы из «Мира украшений», прибывшие по приказанию баронессы Гилберт, напортачили. Привезли испорченные пионы, которые были накануне отбракованы мной и хозяйкой салона. Нам с Августой удалось утрясти этот вопрос, отправив отца моей горничной мистера Хоттона в салон и ушей Барбары так это и не достигло. Да, я боялась, что подведу новых родственников и своего супруга, и они во мне разочаруются.

И к тому моменту, как Деймон прибыл к входу, в том самом торжественном экипаже с белой тройкой лошадей, мы его ожидали в холле. Ожидали и прибытия за ним большого количества гостей.

- Моя супруга, вы прекрасны, – удостоил меня дежурным комплиментом Деймон и едва уловимо коснулся губами запястья. Сердце нет, не ёкнуло, но предательски пропустило удар. Я отвлеклась, разгадывая его костюм, он был в той же чёрно-голубой цветовой гамме, что и моё платье. Даже кружевная оторочка лацкана пиджака присутствовала. Удивление моё достигло предела, я даже не смогла понять, когда он успел переодеться, освежится, ведь его костюм, как и мой, был доставлен в покои рано утром.