Измена. Крушение — это начало

Глава 3

Я сидела в такси, прижав к груди сумку. Маленький чемодан водитель запихнул в багажник. Наверное, надо было поехать на своей машине, но я была не в состоянии садиться за руль.

После ссоры с Дмитрием я чувствовала себя опустошенной и выжатой досуха. Пока я собирала вещи, даже не понимая, что именно засовываю в чемодан, мой муж ушел на кухню и там гремел посудой. Я слышала, что он открывал вино — раздался характерный хлопок пробки. Потом он кому-то звонил и смеялся. Наверное, обсасывал мои косточки с любовницей. Не дождался, пока я уйду, и поспешил обрадовать ее. Удивительно, что я не столкнулась с ней в подъезде. А что? Я с чемоданом вон, а она — на мое место.

За окном автомобиля мелькали дома, яркие окна, за которыми жили свою обычную жизнь люди, деревья, рекламные щиты — все было так нормально и обыденно. Только я больше не была той женщиной, которая могла бы просто смотреть на этот мир спокойно. Как можно быть спокойной, когда только что любимый человек тебя втоптал в грязь. Раздавил, как комара, и от тебя даже мокрой лужицы не осталось.

Рядом со мной лежал телефон. Я все еще подсознательно ждала, что Дмитрий позвонит. Позвонит и спросит: «Викуль, ты где? Я тебя дома заждался». И я с облегчением пойму, что это был сон. Дурацкий, безумный сон.

Но телефон молчал. Чернел экраном. Таким же черным было и мое будущее.

В голове снова и снова всплывали слова мужа.

Анжелика уже беременна.

Ты старая и пустая.

Ты перестала быть женщиной.

Ты бесполезна.

Ты высохла. И не только внизу.

Каждое слово резало по живому. И чем больше я ковыряла эти раны, тем более уверенной становилась — муж прав.

Я ведь и правда пуста. Я уже очень давно ощущала эту пустоту, просто делала вид, что ее не существует.

С тех пор, как я потеряла ребенка, я только и делала, что опустошалась и высыхала…

Мне было двадцать шесть, когда я забеременела. Димка тогда расплакался от счастья. Он так хотел этого малыша. Он обнимал меня, целовал живот, буквально носил на руках и окружал бесконечной заботой. Покупал книги о беременности, родах и воспитании, скупал горами детскую одежду, хотя до рождения ребенка оставалось еще столько месяцев.

Я обожала те дни. Кажется, ни до, ни после мы не были с мужем настолько близки. У меня сердце замирало при виде такого окрыленного и счастливого мужа. Никогда не думала, что мужчины могут радоваться беременности так открыто и настолько ярко. Обычно этим страдаем мы, женщины, а мужчины проявляют себя сдержанно. Я любила его тревогу, его заботу, его радость. Мы строили планы, выбирали имена, даже поехали за город смотреть дом, где сможем растить детей. Нам не хотелось, чтобы малыши — мы тогда были уверены, что за первым последует и второй, а потом и третий — задыхались в душном мегаполисе. Мы уже почти купили тот дом с широкой террасой и балконом, на котором мечтали пить вечерами чай или вино.

Но на семнадцатой неделе беременности все кончилось.

До сих пор я не помню четко, что случилось. Мне резко стало плохо, потянуло низ живота, а потом — ничего.

Я очнулась в больничной палате, где со всех сторон на меня давили белые стены и пахло лекарствами.

Голос врача, который заглянул меня проведать, показался холодным и безразличным:

— У вас выкидыш. Это бывает. Иногда организм сам решает, что ребенок не готов жить.

Когда мы с Димой остались наедине, он долго держал меня за руку. Молчал. Лицо у него было такое же белое, как стены. Он ловил мой взгляд, но я отводила глаза, словно это я была виновата в том, что разрушила его планы и мечты.

Конечно, муж никогда и ни в чем меня не упрекнул. Как сказал врач, такое часто бывает. Наших отношений это не изменило. Мы пережили утрату вместе и верили, что дети у нас еще будут. К сожалению, мы ошиблись.

Оправившись от моральной травмы, я начала ходить по врачам, чтобы снова забеременеть. Бесконечные обследования, анализы, УЗИ. Надежда, страх, опять надежда. А потом неутешительный диагноз. Синдром Ашермана повлек за собой бесплодие. Шансы забеременеть минимальны.

— Возможно ЭКО, — говорили врачи, — но с использованием донорских клеток.

Это значило, что матерью в полном смысле этого слова я не стану никогда.

Я плакала ночами. Дмитрий говорил, что нам не нужны дети. Мы обойдемся и без них. Но я знала: он просто утешает меня. Для любого мужчины важны корни, продолжение рода, наследник. Он хотел сына, который будет носить его фамилию, с которым он будет играть в футбол и которого будет учить всему тому, чему отец должен учить сына. И дочь. Конечно, Дима был бы рад и дочери, которую он бы водилна первые уроки танцев. Ему нужен был ребенок, который будет любить его безусловной любовью, как это умеют делать родные дети.

Мы решились на ЭКО. Сначала была длинная программа, потом сверхдлинная, потом еще какая-то. Мне назначили бесконечные курсы гормональных инъекций — ничего не помогло.

В какой-то момент мы с мужем оба устали и решили — хватит. Нет так нет. И в какой-то момент я поверила, что нам и так хорошо. Мы по-прежнему любили друг друга, наслаждались нашей жизнью, любовью, совместной работой.