Измена. Крушение — это начало

Глава 4

Утро началось с головной боли, стакана воды на тумбочке и двух таблеток шипучего аспирина, которые Тома заботливо приготовила для меня прежде, чем уехать на работу.

Звенящая тишина чужого дома оглушала. Я встала, чтобы умыться, но потом снова легла, уставившись в одну точку. В узорах обоев я словно искала ответ на вопрос. Почему? Почему это случилось со мной? Почему муж выбрал ее? Почему сказал мне все эти гадости? Почему так легко от меня избавился? Словно ждал, что я найду эти письма и сообщения. Словно специально оставил все это на ноутбуке, чтобы я увидела. А может… Может, так оно и есть? У него кишка тонка признаться честно, вот он и «заставил» меня случайно все увидеть.

Мобильный телефон лежал рядом с подушкой. Выключенный. Я даже не помню, когда успела отключить его. Видимо, коньяк Макса выбил из меня и дух, и память.

Телефон я включала с трепетом. Сердце колотилось, как чокнутое. Надеялось, глупое, что там будут сообщения от Дмитрия, в которых он будет умолять простить его.

Чуда не случилось — от мужа не было ни слова. Зато пришло сообщение от его любовницы.

«Виктория Игоревна, почему вы не на работе? У вас что, заболела кошка или вы просто решили сделать себе выходной без согласования с руководством?»

Что? Без согласования с руководством? Да как она смеет! Пишет мне так, будто это она гендир, и я обязана перед ней отчитываться, как какая-то глупая стажерка, которую она может вот так запросто поставить на место и унизить.

Я не ответила, так и осталась лежать с зажатым в ладони телефоном. Через двадцать минут пришло еще одно сообщение: «Если вы думаете, что вас тут, в компании, кто-то потерял, то вы ошибаетесь. Про вас никто и не вспомнил. Вы вообще нужны кому-то? Мне кажется, что нет. — За этим следовали смеющиеся смайлики, а потом добавка: — Ни мужу, ни компании. Ни миру. Простите, если грубо, но вы же сами и без меня это понимаете, правда?»

Не удержавшись, я ответила: «Будешь так захлебываться желчью, это повредит ребенку. А без ребенка ты ему не нужна. Для Дмитрия женщина — это инкубатор. Не ты, так другая».

Анжелику я тут же заблокировала. Мне не нужны ее сообщения и ее ехидство.

Я боялась признаться самой себе, что слова этой молоденькой дуры ужалили меня, словно змеиное жало. Вытерла глаза, сходила еще раз в ванную и снова умылась. В зеркало на себя даже смотреть не стала. После вчерашней истерики я могла себе представить, на кого я похожа.

Чтобы хоть как-то отвлечься и не сожрать себя мыслями о собственной никчемности, я зашла в интернет-банкинг. Хотела проверить поступления на счет фирмы за вчерашний вечер. Один из клиентов уже профукал все сроки, но вчера слезно обещал, что обязательно оплатит все счета.

В банк я не попала. Снова ввела логин и пароль. Результат тот же. Я понимала, что это могло значить, но решила: Дима не пойдет на такую низость. Тем не менее я набрала номер оператора банка, от которого получила неутешительный ответ:

— Ваш доступ к счетам фирмы заблокирован.

— Но я соучредитель и…

— Боюсь, я не владею дальнейшей информацией, обратитесь к владельцу «Вектора».

Как он мог? Мы ведь вместе строили этот бизнес. Я отказалась от своей мечты стать фотографом и все силы положила на то, чтобы поднять с мужем логистическую компанию с нуля. Он не мог просто так взять и лишить меня всего. Дима ведь прекрасно знал, как сложно мне было отказаться от идеи заниматься фотографией профессионально и переключить на логистику — сферу прибыльную, но не имеющую к творчеству никакого отношения. Да я все сделала тогда, когда мы только поженились, чтобы помочь Диме встать на ноги.

Я набрала его номер, но муж не снял трубку. Неужели она уже давно все продумал? Выкинуть меня не только из жизни, но и из компании? Теперь я еще больше поверила в то, что вчера совсем не случайно наткнулась на его переписку с Анжеликой. Он хотел, чтобы я все это увидела.

— Как же низко, — пробормотала я. — Как грязно.

Я откинулась на кровать и накрыла голову подушкой. Хотелось закричать так, чтобы меня услышали на другом конце вселенной, но из груди вырвался лишь тихий стон, больше похожий на хрип смертельно раненого животного.

Дни проходили как в тумане. Я не вставала с кровати. Не мылась. Не ела. Телефон снова был выключен. Шторы задернуты наглухо. Мир сжался до подушки, в которую я ревела, и одеяла, которым накрывалась с головой, когда в мою келью заглядывала Тома.

Она ничего не говорила, садилась на край кровати, легонько гладила меня поверх одеяла и вздыхала, лишь иногда приговаривая:

— Вичка моя, ты сильная. Ты все вынесешь. Все пройдет.

Через несколько дней Тома, однако, сменила понимание на гнев.

— Вика! Боже мой, ты что, хочешь себя уморить?! Поешь хотя бы!

— Отстань, — прошептала я. — Умру — всем легче станет.

— Вик, из-за какого-то огрызка мужика так себя не любить? Вот уж не думала, что ты такая, — сказала она в сердцах и вышла, громко хлопнув дверью.

Мне вдруг стало смешно. Огрызок мужика. Огрызок мужика! А ведь какое верное определение для Дмитрия. Еще недавно он мне казался идеальным мужчиной, а теперь… Кто он, если не огрызок?